Я взяла за нее ответственность! Я должен был позаботиться о ней!

Но вместо этого, сломал. Убил нашего сына…

Проваливаюсь в трясину мыслей. Сижу, пока не затекают ноги.

Поднимаю голову. Свет за окном уже стал ярче. Поднимаюсь, как после боя. Тело ломит, будто избитое в драке.

Лучше бы так.

Нужно собираться и ехать. Не знаю, что скажу Алене. Не знаю, пустят ли меня. Но я должен позаботиться о ней.

Иду в душ. Одеваюсь, складываю в сумку вещи жены. Выхожу из дома.

Приезжаю слишком рано. Брожу вокруг роддома. Заправляюсь кофе. Немного отпускает.

Все, что случилось — трагическая ошибка. Алена не должна была узнать ни о чем. Я собирался быть ей мужем. И даже хорошим...

Никогда не прощу себе то, что случилось. Но теперь все будет иначе. Она молодая, у нас еще будут дети. Я искуплю свою вину! Все исправлю. Мне нужен только шанс.

Беру телефон, блокирую номер Снежаны. Блокирую ее везде. Давно было пора. Сколько лет я катался на этих качелях. Мы расставались, ругались, сходились. Я думал, что любил ее.На Алене женился отчасти ей назло.

Как тупо. К чему это все привело?

Чеканю шагами асфальт. Хлебаю горький дешевый кофе. Захожу в магаз, скидываю в корзину продукты. Воду, фрукты, йогурты, влажные салфетки. Не знаю, что брать. Действую наугад.

Поглядываю на часы. Как только стрелка замирает на девяти утра, шагаю к роддому.

Какой план?

Меня не должны пускать к ней, та бабенка, главная, вчера сказала. Но я должен увидеть Алену, поговорить, поддержать. Сказать, как я перед ней виноват. Что отныне все будет иначе.

На вахте уже другая медсестра. Молоденькая. Это хорошо.

— К кому? — спрашивает, не поднимая взгляда.

— К Кирсановой.

Девушка щелкает по клавиатуре. Потом смотрит на меня, чуть прищурившись:

— Вы в курсе, что у вас запрет? Кирсанова написала заявление вас не пускать.

— В курсе. Мы поссорились, и ей стало плохо. Преждевременные роды. Понимаете, она просто злится. Но очень переживаю за нее. Вещи вот ей привез.

Ставлю пакет с продуктами на стойку. Поворачиваюсь так, чтобы заслонить спиной камеру. Кладу под пакет несколько свернутых оранжевых купюр. Выразительно гляжу на медсестричку:

— Пять минут. Чисто вещи передать. Если не захочет меня видеть, я уйду. Клянусь.

Девушка кидает взгляд на деньги, испуганно озирается по сторонам.

— Вы что, меня же уволят! — шипит.

— Мы никому не скажем. Соврем. Что вас отвлекли, и вы ничего не видели. Просто на пять минут закрыли глаза. Пожалуйста. Мне нужно ее увидеть.

Она сглатывает. Снова суетливо оглядывается по сторонам.

— Вот, взгляните, — открываю пакет. — Вы же должны проверить, что я проношу.

Она колеблется так долго, что я уже думаю ничего не выгорит. Сейчас вызовет охрану, и меня даже на порог больше не пустят.

Но она медленно поднимается со стула. Заглядывает пакет. Незаметно берет деньги, сжимает в кулачке.

— Только быстро. Палата три.

Киваю. Хватаю пакет, сумку, не медля шагаю к лестнице.

Первый кордон пройден, но не факт, что пропустят в отделение. Особенно, если там будет эта чокнутая бабенка, что была ночью. Надеюсь, у них уже была пересменка.

Взбегаю по ступенькам. В глотке пересыхает. Поворачиваю в знакомый коридор. Стараюсь не встречаться ни с кем взглядом. Быстро иду к палате номер три.

Останавливаюсь перед дверью. Только берусь за ручку, слышу за спиной:

— Мужчина! Вы к кому?

--

Девчат, у нас старатнула еще одна шикарная книга Литмоба!

– Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да?

– Я понятия не имел, что Настя беременна, – бросает муж резко.

– О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, – я закатываю глаза. – Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет.

Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку. Терапия, знаете ли, бывает разной.

Но спустя годы судьба снова столкнула нас лбами…

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:

Глава 10

Алена

Просыпаюсь от легкого скрипа двери. Сначала не понимаю, где я, и только потом накрывает. В голове вспыхивают картины одна за другой — красная Феррари, Кирилл с той, другой. Скорая, яркий свет, холод операционной и… Левушка. Мой маленький мальчик в кювезе. Слабенький, крохотный.

Сердце болезненно сжимается.

Как он там сейчас — спит или нет, холодно ли ему, страшно ли ему, скучает ли по мне?

— Доброе утро, мамочка, — слышу голос медсестры уже рядом, бодрый, веселый.

Разлепляю глаза, едва киваю.

— Который час? — спрашиваю. Голос хриплый ото сна.

— Шесть утра. Температуру померю, давление посмотрим.

Значит, я проспала часа три, не больше. А будто только глаза сомкнула.