— Все, все, Кир, не дуркуй. Пошли. Так ты ничего не решишь, — толкает меня к выходу.

В этом он прав. Бабенка явно настроена воинственно, так просто не отступит. Не махаться же с ней. Упрямая сука.

Поддаюсь. Под бдительными взглядами персонала спускаемся вниз, выходим на улицу.

Сажусь на ступеньки. Ночь. Липкий воздух, ноль людей, звук сирен где-то вдалеке. В башке гул. Тру лицо.

Неужели правда? Алене стало плохо, и она… потеряла ребенка?..

Мой сын… умер?

Отказываюсь в это верить. Не может быть! Так не бывает!

— Кир… — осторожно говорит Акелов, присаживаясь рядом.

— Ты слышал? Они сказали, что ребенок умер, — отвечаю.

— Чего? — хмуро смотрит на меня друг.

Видимо, эту часть разговора он не услышал.

— Блять, я должен узнать, что происходит! — снова взрываюсь, подскакиваю на ноги. — Это врачебный произвол! Я их всех засужу!

Акелов молча сидит, смотрит в одну точку. Потом выдыхает, тоже встает.

— Ты смотрел записи с камер? — вдруг спрашивает.

Причем тут это?

Впрочем, он прав. Может, там есть какие-то зацепки. Может, они неверно оказали ей первую помощь, сделали что-то не так…

— Еще нет. Вернусь — посмотрю. Потом снова сюда. Какие у них приемные часы, не спросил?

— С девяти, — отвечает Акела, как-то странно на меня смотрит.

— Ты сказал, что понял, в чем дело, — вспоминаю. — Поделишься озарением?

— Лучше тебе самому все увидеть, — хлопает по плечу. — Давай по домам. Если что — на связи.

Он шагает к своей тачке. Его Мазерати припаркована в нескольких метрах, в глубине улицы.

Иду к своей. Сажусь, завожу двигатель, срываюсь с места. Газую. Фары рвут ночь. Сжимаю руль. В башке гул, как от турбины.

Если они что-то скрывают — я их порву. Всех. Поголовно. Любого, кто был в операционной.

Кто позволил моему сыну умереть.

Машину заносит на поворотах. Но мне похуй. Глубоко и зло дышу. В груди — камень.

Дом. Темные окна. Вваливаюсь, не снимая ботинок. Хватаю ноут. Проверяю файлы от Бориса. Их несколько, в хронологическом порядке.

Открываю первый.

Клиника. Алена выходит. Ступает осторожно, одна рука на животе, другой держится за перила. Сумка на плече. Идет медленно, но уверенно.

Ничего подозрительного.

Щелкаю второй файл.

Камера на соседнем перекрестке. Алена переходит дорогу. Тяжело, осторожно. Люди идут мимо, кто-то обгоняет, кто-то пропускает. Тоже — ничего необычного.

Третий файл. Вид с другой улицы. Переулок. Прищуриваюсь. Это же моя Феррари. Что за...

В кадре появляется Алена. И идет прямо к тачке.

Смотрю на время. Пытаюсь сопоставить. Во сколькоя мы вышли со Снежаной из отеля?…

Твою ж мать…

--

Дорогие девчата! Приглашаю вас в еще одну топовую новинку в рамках нашего Литмоба "Вернуть бывшую жену":

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:

Глава 8

Алена

В ушах все еще эхом звучат слова медсестры:

«Мне очень жаль… Но ребенок умер.»

Будто молния ударила. Я замираю, распахиваю глаза в темноте.

Как… Как умер?

Не может быть.

Грудь сжимает так, что трудно дышать. Вспоминаю малыша на фотографии в Варварином телефоне. Такого крохотного, хрупкого, почти прозрачного.

Пальцы судорожно хватают одеяло.

Сыночек… он не дождался меня… Подумал, что мама его бросила и… ушел?...

Сердце рвется, как будто его кто-то сдавливает изнутри, обливается кровью. Еле сдерживаюсь чтобы не закричать.

За дверью гул, шаги, крики.

— ГОВОРИ, ЧТО ВЫ С НЕЙ СДЕЛАЛИ?! Почему мне никто не позвонил? — грохочет голос мужа на весь коридор. Хриплый, злой, чужой.

Сжимаюсь в точку. Глотаю застрявший в горле ужас. Выбегает Варвара, слышу ее резкий тон, но слов не разбираю. Они спорят. Кирилл бушует.

Закрываю уши ладонями. Не хочу слышать его. Не могу.

Слезы катятся сами, горячие, злые.

— Уходи… Пожалуйста, уйди… — шепчу чуть раскачиваясь.

Голоса постепенно стихают. Щелкают двери.

— Возвращайтесь в палату! — приказывает Варвара. А потом тише говорит кому-то, что Кирсанова больше не пускать.

Удаляющиеся шаги. В коридоре снова воцаряется тишина.

А мое сердце все так же грохочет в груди.

Умер?

Нет… нет, я должна убедиться. Должна увидеть своего сыночка. Живым. Пока не увижу своими глазами, не смогу больше спать спокойно.

Отлепляю скотч, выдергиваю иглу из катетера на руке. Осторожно откидываю одеяло.

Сажусь. Все болит, каждая клеточка тела. Живот тянет. Но мне все равно. Упрямо сползаю с кровати.

Пол холодный. Ноги ватные. Потихоньку встаю. Держусь за кровать, делаю шаг, другой. Кажется, упаду.

Нельзя. Нужно идти.

Выбираюсь в коридор. Тусклый свет. Запах антисептика бьет в нос. Не знаю, куда мне. Где мой малыш? Где их отделение?

Держась за стенку, бреду вперед. Вдруг за спиной слышу быстрые шаги.

Оборачиваюсь. Варвара.