— Как и говорила докторша, она вышла из клиники около двух. Спустя почти час ее забрала скорая в паре кварталов неподалеку.

Сбываются худшие прогнозы.

— Что с ней? Врач сказала, что она уходила от нее в полном порядке. Машина сбила или что?

— Нет. Машина не сбивала, плохо стало… лучше тебе самому глянуть.

— Нет времени! — рявкаю в трубку. — Куда ее повезли?

— Скорая зарегистрирована на Третью городскую. Сейчас гляну привязанные к ней роддома, секунду…

Жду, сердце долбит о грудину, веду челюстью. Что он там копается?

— Скорее всего, ее повезли в Роддом №6. Это ближайший.

— Кидай адрес.

Сбрасываю вызов. Хватаю ключи, телефон в карман. Вылетаю из дома.

Уже ночь, по-прежнему душно. Воздух липкий. Жму на брелок. Машина откликается светом фар. Сажусь за руль.

Плохо, значит, стало. Конечно, такая парилка на улице.

До сих пор ведь не позвонила. Все настолько плохо?

Если с ними, с ней и сыном, что-то серьезное — я себя сожру.

Вбиваю адрес в навигатор. «Роддом №6». Газ в пол.

Через сорок минут на месте. Паркуюсь на аварийке рядом со входом. Влетаю по ступеням к приемному покою. Жму на звонок. Вхожу. Медсестра в маске выглядывает из-за стойки.

— Я ищу жену. Кирсанова Алена Николаевна. Беременная. Ее могли привезти сюда на скорой — между двумя и тремя дня.

— А вы ей кто? Посторонним информацию не даем.

Блять, надо было паспорт взять. Вытаскиваю из кармана водительские права, показываю ей:

— Супруг. Проверьте, пожалуйста, — добавляю вежливо. Мало ли еще взбрыкнет.

Медсестра окидывает меня хмурым оценивающим взглядом, щелкает мышкой:

— Кирсанова? Через «и»? — набирает на клаве, глядя в монитор.

— Да, через «и».

— Такой у нас нет. Не поступала.

— Как не поступала? — нависаю над стойкой. — Вы уверены? Проверьте девичью. Тишкина.

Она снова щелкает клавишами.

— Такой тоже нет.

— Черт побери, — выдыхаю, херача кулаком по стойке.

Медсестричка поднимает на меня встревоженный взгляд.

— Извините, — беру себя в руки. — Вы не знаете, куда ее еще могли повезти? Скорая была от третьей городской. Можно как-то еще проверить?

— У нас не реанимация, — пожимает плечами. — Возможно, ее повезли в стационар Третьей городской. Попробуйте позвонить туда.

Что за гребаная система! Человеку плохо стало — хер найдешь!

— Спасибо, — цежу сквозь зубы.

Поворачиваюсь, выхожу на крыльцо. Достаю мобильник.

Ничего, Ален, я тебя найду. Я, блять, все равно тебя найду. Потерпи.

Не успеваю набрать номер. Входящий от Бориса.

— Я в Шестом роддоме. Нет ее тут! — палю с ходу.

— Мобильный включился. По точке — она в роддоме на Фурштатской.

Есть! Это в пяти минутах.

Сразу за руль. Мчу туда. Не помню, когда последний раз так гнал, забив даже на светофоры.

Бросаю тачку, вылетаю из машины. У входа стоит Акелов, партнер и друган мой. В спортивках, в футбе, будто в чем был, в том из дома и выскочил.

— Здарова! Откуда здесь? — жму руку.

— Так я первый и засек, что твоя мобилу включила. Приехал на всякий.

Тру затекшую от напряжения шею.

На кой, «на всякий»? Ей же наверняка просто от жары дурно стало.

По крайней мере, я на это надеюсь.

— Ладно, идем, — киваю.

Тяну тяжелую деревянную дверь, закрыто. Звоню в домофон. Щелчок динамика:

— Слушаю, — усталый женский голос, в динамике фонит.

— Моя жена поступила сегодня по скорой. Фамилия Кир-са-но-ва. Впустите. Срочно!

— Ждите, уточняю.

Динамик отключается. Выругиваюсь зло, сплевываю в сторону. Что за ебанутая система? К президенту легче прорваться, чем к жене.

Снова щелчок:

— Паспорт с собой?

Твою мать.

— Есть! Откройте, черт побери, дверь!

Акела кладет лапу мне на плечо:

— Ты че, Кирыч, полегче давай. Лучше я говорить буду.

Дергаю плечом. На двери замок щелкает, открывается. Тяну дверь на себя, врываемся в холл.

Дежурная за стойкой, в очках, с кислой физиономией:

— Кирсанова Алена Николаевна? — глядит на меня поверх очков.

— Да, она.

— Кем ей приходитесь?

— Да муж я! Муж! Я же уже сказал! — взрываюсь. — Где она? Что с ней?

Бабенка срывает с носа очки:

— Успокойтесь, мужчина, — вскакивает с места, жестом показывает не приближаться. — Я сейчас охрану позову.

— Ну что вы, девушка, зачем охрана, — вступает Акела, отгораживая меня от тетки. — Извините нас. Товарищ просто очень волнуется за свою жену. Можете сказать, как к ней пройти?

— Пройти нельзя. Часы неприемные. Утром приходите, — отвечает она чиновничьим голосом.

Бля, да они вообще охренели!

Дергаюсь, но Акела меня держит. Направляет на тетку всю свою харизму:

— А можно хоть узнать, как она, что с ней? Ее муж, — кивает на меня, — до утра рехнется.