Пока он ее забалтывает, глазами я уже простаиваю маршрут. Через холл, по лестнице вверх. Знать бы, куда бежать, хотя бы этаж.

— Кирсанова у нас. Но я не имею права разглашать. Паспорт хоть покажите, муж, — кидает мне с издевкой, снова нацепляет на нос очки.

Достаю из кармана водительские. Тычу ей. Женщина хмуро смотрит на них, потом вздыхает, будто я ее бешу:

— Мужчина-а-а. Это, то что вы мне показываете — не паспорт!

— Да вы издеваетесь? Я ее полночи по всему городу ищу! Какой паспорт! — рявкаю. — У вас вообще сердце есть?

Акелов держит меня за грудки:

— Тс-с-с. Не уймешься, нас выпрут отсюда, — рычит мне в ухо.

Кто, блять? Эта карга? Ну пусть попробует!

Ладно. Реально, надо выдохнуть. Фух. Провожу рукой по волосам. Облокачиваюсь о стойку, гляжу на дежурную:

— Хорошо. Я не прав. Вы правы. Действительно, разглашать информацию постороннему — неправильно. Но вы поймите, у меня безвыходная ситуация. Живем за городом. У меня полтора часа займет дорога. Скажите хоть что-нибудь.

На ее лице читается явное удовлетворение, как у училки, отчитавшей двоечника у доски.

Но это работает.

— «Что-нибудь» сказать могу, — она щурится, глядя в монитор. — Кирсанова Алена Николаевна. Экстренный вызов. Преждевременные роды. Гипоксия плода. Поступила на отделение патологии. Это все.

— В смысле, все? А как она? Что с ребенком? — начинаю снова заводится.

— А я почем знаю? Ждите приемные часы, общайтесь с ее врачом.

Пиздец. Просто непробиваемая! Там, может… все что угодно. А я — до утра жди?!

Хер там.

Отделение патологии, значит.

Не говоря больше ни слова, резко кидаюсь к лестнице. Взлетаю по ступенькам, сразу через несколько.

Слышу за спиной, как бабенка аж дар речи потеряла. Хрипит что-то нечленораздельное.

— Да ку… вы… что… Вернитесь немедленно! — наконец орет. — Я вызываю охрану!

Акелов пытается замять ситуацию, а я в два прыжка преодолеваю вторую лестницу. Кручу башкой, ищу указатели.

«Отделение патологии беременности».

Есть! Оно!

Свет тусклый, коридор пустой. Куда теперь? Тяну первую попавшуюся дверь — закрыто. Шагаю дальше.

Откуда ни возьмись на меня выпрыгивает медсестричка:

— Что вы здесь делаете? Сюда посторонним нельзя! Приемные часы закончились! — тараторит, перепугавшись до смерти.

— Знаю, знаю. Девушка, прошу. Помогите. Тут моя жена. Кирсанова. Привезли по скорой. Скажите, где она? Что с ребенком?

Девушка моргает, смотрит на меня, выпучив круглые глаза.

— Кир-санова?

— Кирсанова, Кирсанова. Я муж ее, полночи ищу по всему городу. Она здесь? — окидываю взглядом темный коридор.

Дверей штук двадцать, если не больше. Во все не ворвешься.

— Д-дыа, — кивает медсестра. — У нее была операция, экстренное кесарево.

Хватаю медсестричку за плечи, тяну на себя:

— Она жива? В порядке? — тяжело дышу ей в лицо после своего спринта.

— Жива. В порядке. Отходит.

Меня прям отпускает.

Фу-у-ух, пронесло. Значит, все нормально. Уже что-то.

— А ребенок как? — спрашиваю, вытирая испарину со лба.

— Ребенок? — переспрашивает и смотрит как-то странно.

Какие же они тут все тугие!

— Ребенок, ребенок! Она ж беременная была! — прикрикиваю на нее, чтоб мозги заработали.

— Мне нельзя… я не врач, — начинает лепетать.

— Да вы издеваетесь… — снова хватаю девчонку, встряхиваю ее. — Отвечай!

Пугается. Зажмуривается.

— Мне очень жаль… Но ребенок умер, — выдыхает она.

--

Дорогие девчата! Приглашаю вас в новинку в рамках нашего Литмоба "Вернуть бывшую жену":

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:

Глава 6

Алёна

— Если он заявится — не пускайте его! Ни в коем случае.

Варвара смотрит на мою руку, сжимающую ее рукав. Поднимает взгляд на меня. Спокойно, без раздражения или укора. Просто оценивающе.

— Хорошо, я поняла, — говорит, наконец. Тихо, но твердо. — Не пустим.

Выдыхаю с облегчением. Разжимаю пальцы, падаю на подушку.

Внутри все горит от усталости, страха и немыслимой ярости.

— А кто он? Твой муж? Спрашиваю только потому, что, если он начнет сюда ломиться, персонал вызовет охрану. Или полицию. Это протокол. Не хотелось бы…

— Пусть вызывают, — шепчу. — Мне плевать. Только не пускайте его.

Варвара кивает, будто ставит точку.

— Хорошо. Как скажешь. Поговорю с дежурной и сделаем пометку в твоей карте. Если передумаешь — дай знать.

Она хлопает легонько по одеялу и встает. Глядит на меня внимательно, засунув руки в карманы халата.

— Ты, главное — не переживай. А то молоко пропадет, — говорит и шагает к двери.

Отворачиваюсь к стене, слезы все-таки подступают. Проклятые, ненужные, слабые. Но все равно текут.

Думаю о том, какой была дурой. Поверила в сказку. И вот, «шарахнулась» с небес на землю, как Оксана и предсказывала.