Где-то недалеко, в коридоре, доносятся шаги и голоса. Невольно прислушиваюсь.

— А Керимову куда?

— Так ее уже перевели в палату.

— В смысле, перевели? Она же в реанимации.

— Да нет, говорю же — сама перевозила ее из третьего блока в третью палату. По скорой которая, преждевременные, гипоксия.

— Тьфу, Ларькина, ты хоть выходной возьми. Совсем у тебя голова не варит. В третьей Кирсанова лежит, а не Керимова.

— А, господи… Я что-то совсем. Они просто вместе поступили, я перепутала. Керимова, Кирсанова… Ну и ночка, как я задолбалась…

— Угу. А Керимова пока в реанимации. Все занято. Думаем, куда ее.

— Так в третьей есть место.

— Ты дура совсем? Она ж ребенка потеряла. Куда ее к мамочкам?

Обе вздыхают.

— Жалко ее, конечно. Молодая еще.

Сердце сжимается от страха и сочувствия к незнакомке, слезы снова катятся по щекам.

Бедная женщина. Даже представить не могу, если бы со мной такое случилось. Смогла бы я пережить…

Теперь еще сильнее, отчаянней хочу увидеть сына.

Инстинктивно прижимаю ладонь к животу. Пусто. Он уже не тут. Но он есть. Сыночек.

Больше не чувствую боли от шва. Только слабость — и бесконечную благодарность. И страх. Почему он все еще не со мной?

Слышу, как скрипнула дверь в палату. Чьи-то мягкие шаги. Поднимаю голову. Это Варвара.

— Ну как себя чувствуешь? — она на автомате проверяет пульс, температуру. Осторожно приподнимает край сорочки, осматривает шов, аккуратно трогает живот. — Потерпи немного. Скоро отойдешь.

— Когда я увижу сына? — спрашиваю.

Это все что меня волнует.

— Поэтому я и пришла. Он в кювезе, но состояние стабильное. Дышит сам, показатели хорошие. Пущу тебя к нему, как только встанешь.

Сразу же подрываюсь:

— Я могу, я в порядке…

Но Варвара мягко надавливает мне на грудь, заставляет лечь:

— Нет, моя дорогая. До утра ты лежишь. Только на боку, можно аккуратно переворачиваться. Но вставать нельзя. Утром по самочувствию решим. Тебе еще богатыря своего кормить. Завтра будем сцеживаться.

— Но…

— Никаких но! — даже не дает возразить Варвара.

Тянется к карману халата, достает телефон и что-то на нем нажимает. Протягивает мне экраном.

Сначала не могу понять, зачем. Пока не вижу фото.

Фокусирую взгляд. Белый пластик, трубочки, мягкий свет. И мой Левушка…

Маленький, такой крохотный, что сердце замирает. Весь сжатый в комочек, будто от холода. Или большого мира. Ручонки тоненькие, прозрачные, с сеточкой вен. На лице маска, рядом какие-то провода, наклейки, трубочки — все это пугает. Но он такой славный, мой кроха.

Не дышу. Только смотрю.

— Вон какой крепыш. А ты переживаешь, — пытается успокоить меня Варвара. — И если будешь делать все, как я тебе говорю, скоро к нему пойдешь. Обещаю.

Вытираю слезы, киваю. Мой малыш там борется. И я должна.

Варвара блокирует телефон, прячет снова в карман:

— Хотела еще спросить, может, позвонить кому? Твой телефон разрядился, я поставила на зарядку. Могу сообщить мужу, волнуется, наверное?

— Не надо! — выпаливаю быстрее, чем думала.

— Ну, как не надо? Он же отец. Сын родился.

— Нет. Никакой он не отец. Это…

Я замолкаю на секунду, перед глазами мой хрупкий птенчик весь в этих трубках.

— Это все из-за него! — цежу сквозь сжатые зубы. Комкаю пальцами рукав Вариного халата. — И если он заявится сюда — не пускайте его! Ни в коем случае.

Глава 5

Кирилл

Поеду пока домой. Вдруг Алена объявится. Не торчать же всю ночь у ее машины.

Сижу в полутьме на кухне перед открытым ноутом. Открыта программа для отслеживания по номеру телефона. Уже в сотый раз нажимаю обновить страницу. Без толку. Та же точка. Та же гребаная тишина. Телефон — вне зоны.

Борис пока молчит. Не люблю дергать, если человек работает. Но нервы уже на пределе.

Открываю шкаф, достаю бутылку «Ники», отхлебываю из горлышка. Глотку сжимает, выдыхаю сквозь сжатые зубы.

Снова сажусь. Открываю телефон. Смотрю на фотографию УЗИ, которую прислала Алена, и которую я так и не открыл днем.

Почему не хотел ездить с ней на осмотры? Наверное, все еще трудно поверить, что скоро стану отцом.

Приглядываюсь к черно-белым пятнам. Лицо в профиль. Нос, губы, лоб — крохотные. Пальцы длинные, тонкие. На мои похожи.

Капец, это мой сын. Не просто Аленин «живот». Не точка, не абстракция. Это человек. Сын.

Откладываю телефон. Снова обновляю страницу — без изменений.

Вскакиваю на ноги. Бью кулаками по столу. Ноут подпрыгивает.

Почему так долго нет новостей? Так сложно найти беременную женщину, когда весь город камерами утыкан!

Не могу больше ждать.

Хватаю мобилу, набираю Борю.

Гудок. Второй. Берет.

— Есть новости?

— Есть. Как раз хотел тебя набрать, сейчас вышлю записи с камер.

— Не нужны мне записи с камер! — срываюсь. — Скажи, где она!