И тогда Ранс, наконец, сам атаковал. Один резкий удар ребром ладони — и меч вылетел из руки Горна. Второе движение — и громила рухнул на колени, схватившись за горло, из которого вырвался глухой хрип. Ранс поднял выпавший меч, и острие уперлось в шею вассала.

Я зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать. Неужели он сейчас заколет его? Просто за сплетни?

Я не была наивной девочкой и понимала, что здесь царили порой жестокие законы, но… знать и принимать — это два разных слова. Я в ужасе ждала развязки как и весь собравшийся лагерь.

И по шепоткам за спиной я поняла, что Горн потерял последнюю поддержку. Его проигрыш наглядно показал его неправоту. Вот такие тут были нравы.

В глазах Горна плескался настоящий животный ужас, как бы он не хотел его скрыть. Все видели: еще чуть-чуть и лезвие вошло бы в плоть.

— Я дал тебе слово не убивать в этом поединке, — холодно произнес Ранс, его дыхание было ровным, будто он не сделал и шага. — И сдержу его. Но с этого момента ты для меня никто. Ты больше не начальник моей стражи. Ты больше не воин Вальедо. Извинись перед госпожой и убирайся, пока я не передумал.

— Простите, госпожа… — услышала я его хриплый голос в напряженной тишине.

Князь отшвырнул меч в сторону и обвел взглядом всех, кто столпился вокруг, завороженный этим страшным зрелищем.

— Слушайте все! — его голос прокатился по поляне. — Эта женщина — моя жена. Княгиня Вальедо. Ее честь — моя честь. Ее оскорбление — мое оскорбление. И я избавлюсь от любого, кто посмеет ей навредить словом или делом. Неважно, какие у него заслуги. Неважно, сколько лет он носил мое клеймо. Всем ясно?

Ранс кивнул в сторону одного из воинов, стоявшего ближе других, молодого, с умными, серьезными глазами. С его стороны я ни разу не слышала ни одного неприятного слова в свой адрес.

— Арвин! С этой минуты ты начальник моей личной стражи. Собери отряд. А этого… — он бросил взгляд на Горна, который все еще обреченно сидел на земле, — выдворить за пределы лагеря. Выдать ему коня и сухой паек на три дня. Если я увижу его в пределах моих земель, сожгу на месте. Без разговоров.

Он резко развернулся и взял меня за локоть. Пальцы сжались с такой силой, что даже стало немного больно. Ранс повел меня прочь, к нашему шатру, оставив за спиной ошеломленную такой скорой и жесткой расправой дружину.

Внутри шатра нас накрыла гнетущая тишина. Я сидела на краю походной кровати, все еще не в силах осознать произошедшее. Ранс стоял у входа, его спина была неестественно прямой, и сам он был весь напряжен до предела.

— Зачем? — наконец, выдохнула я. — Он… же твой верный человек. Он служил тебе десять лет…

— Он перестал быть верным, когда позволил себе судить тебя, — отрезал князь, не оборачиваясь. — Я не терплю такой «верности». И тебе, Лея, нужно учиться отвечать на подобные слова, а не терпеть их молча и прощать обидчиков.

— Но теперь… теперь он будет ненавидеть тебя. Меня. Он может… попытаться отомстить. Предать.

Ранс наконец повернулся. На его лице была холодная уверенность.

— Он не сможет, — коротко ответил он. — Каждый мой воин дает магическую клятву и присягу лично мне. На крови. Если он замыслит прямое зло против меня или моей семьи, клятва начнет жечь его изнутри. Чем сильнее намерение, тем нестерпимее боль. А если он попытается осуществить задуманное… — Ранс щелкнул пальцами, и в воздухе запахло серой. — Он вспыхнет, как сухая лучина. Магия испепелит его на месте.

Я попыталась найти в себе страх, но его не было. Скорее, внутри растекалось странное удовлетворение от его слов.

Да, возможно подобная мера была жестокой. Но в этом мире иначе было нельзя. Как я недавно убедилась. Сожрут. Здесь очевидно уважают только силу. А дракон не был жесток без причины. Он защищал свое.

Ранс подошел ближе. Его острый взгляд скользнул по моему лицу.

— Ты не должна была этого слышать. Не от моих людей. Это больше не повторится, Лея, — он пристально заглянул мне в глаза. — А если вдруг кто-то забудется или проявит неуважение, не бойся сказать мне. Я поклялся оберегать тебя. От всего. И я выполню свою клятву, — уверенно произнес он.

Я могла только кивнуть. Сидела, все еще оглушенная бурей, что пронеслась снаружи и теперь бушевала у меня внутри. Взгляд невольно упал на его лицо, и я заметила темную полоску на скуле. Вероятно, отскочивший острый камень или край кольчуги Горна в той короткой, жестокой схватке.

Не думая, почти на автомате, я встала, шагнула к нему и осторожно коснулась кончиками пальцев его щеки, чуть ниже раны.

— У тебя кровь. Нужно обработать.

Дракон замер. Золотые глаза, еще полные отголосков ярости, уставились на меня с таким интенсивным, пронзительным вниманием, что мне стало не по себе. Затем его твердая властная рука накрыла мою, все еще лежащую на его щеке. Он мягко перехватил мою ладонь и поднес к своим губам.

Я замерла от неожиданности этой простой ласки. А Ранс, не отводя взгляда от моих глаз, медленно коснулся горячими губами сначала суставов моих пальцев, потом и самой ладони. Вся спина покрылась мурашками, я забыла как дышать…

Этот мужчина влиял на меня слишком остро.