Вот дракон плюнул этой плазмой в самую гущу нападавших, и там, где секунду назад визжали и скалились чудовища, осталась лишь черная, стекловидная впадина на камне и стойкий запах гари и испаренного камня. Ни пепла, ни костей, только испепеленная пустота.

Каждое его движение несло смерть. Дракон и был сейчас самой смертью, обретшей форму. И хорошо, что в этот момент эта смерть была на нашей стороне.

Я стояла, завороженная.

Весь страх, вся тревога ушли, унесенные вихрем его ярости. Во рту пересохло, а в груди распирало что-то горячее и восторженное. Я, как ребенок, узревший настоящее чудо, не могла отвести от него глаз.

Сладкий ужас заставлял все трепетать внутри. Самое ужасающее и самое прекрасное зрелище в моей жизни. В нем не было ничего человеческого, ничего привычного мне, но была искренность этого дикого, ничем необузданного мира магии и драконов.

А я смотрела на дракона и почему-то приходили странные мысли. Вот он. Настоящий. Вот кто взял меня в жены.

Когда последняя тварь с жалобным, затихающим визгом скрылась в трещине скалы, дракон замер.

Его огромная грудь тяжело вздымалась, из ноздрей валил пар, смешанный с легким дымком. Пламя в его глазах постепенно угасало, оставляя после себя тлеющие угли былой ярости.

Он медленно повернул свою огромную шипастую голову, и его взгляд, все еще невероятно тяжелый и горячий, упал на нас.

Эффект был мгновенным и пугающим.

Я быстро огляделась, но на лицах воинов Вальедо, этих закаленных, видавших виды мужчин, не появилось облегчения. Наоборот. Они напряглись еще больше.

Градус страха, сдерживаемого железной дисциплиной, подскочил до предела. Арвин было дернулся прикрыть меня собой, но тут же замер, когда ледяные глаза дракона вонзились в него.

Они явно знали об этой опасности и своем господине больше меня. Поэтому так реагировали.

И я бы хотела испугаться, но пока не получалось. Когда я смотрела в глаза дракона, я видела там… Ранса. Человека. Князя. Моего неожиданного мужа, который не мог причинить вреда той, о которой заботился с такой бережной нежностью.

Я все ждала, что вот сейчас на месте дракона снова возникнет знакомая человеческая фигура. Замерла от любопытства. Но дракон оставался на месте. И он по прежнему выглядел угрожающе и опасно, но уже для нас.

И когда его взгляд снова скользнул по рядам окружающих меня воинов, они не выдержали. Единым, инстинктивным движением вся дружина отшатнулась назад. Отпрянули все, а потом опустили глаза, словно по команде.

— Госпожа, не смотрите ему в глаза, — донесся до меня хриплый шепот Арвина. — Он только после схватки…

А я… не могла. Так и стояла перед ним, открыто и прямо встречая его изучающий взгляд. Откуда-то взялась странная интуиция. Я чувствовала, что если опущу глаза, то та тонкая ниточка, что нас связывала сейчас порвется.

И я продолжала смотреть. Не на чудовище. Не на смертоносного дракона, которого опасались даже его воины.

Я смотрела на него. На Ранса. Чью ярость я только что видела, обращенную на врагов. И чью рану на щеке, человеческую и уязвимую, я обрабатывала своими руками в тишине шатра. В этом страшном, великолепном существе я видела и того сурового мужчину, который согревал меня холодными ночами.

И в его глазах, в этих бездонных ледяных озерах, что-то дрогнуло. Остатки боевого безумия стали медленно рассеиваться, уступая место сначала чистому, животному недоумению, а затем — такому интенсивному, пристальному изучению, что у меня по спине побежали мурашки.

Дракон низко наклонил свою огромную голову, и шагнул ко мне. Его горячее дыхание обдало меня, отбросив прядь белых волос со лба. Воины замерли в ужасе, ожидая, что сейчас случится непоправимое.

Я не знала, что делаю.

Инстинкт, более сильный, чем страх, заставил меня поднять руку. Медленно-медленно, чтобы не спровоцировать его ярость снова.

Я протянула ее вперед, к его морде. И просто коснулась его теплой чешуи одними кончиками своих пальцев.

18. Чудо

Мои пальцы, все еще подрагивающие от адреналина, коснулись неожиданно теплой поверхности. Плотной, живой брони, хранящей жар внутреннего пламени дракона.

Я осторожно провела ладонью по выпуклой пластине под его глазом. Чешуя была гладкой, как речная галька, но с едва уловимым рельефом, и от нее исходила согревающая вибрация. Я чувствовала биение мощного сильного пульса драконьего сердца.

А дракон вдруг шумно выдохнул. Моя рука замерла. Струя горячего, влажного воздуха, пахнущего дымом и остывающим гранитом, обдала меня с ног до головы, заставив на миг закрыть глаза.

Я стояла, так и застыв с поднятой рукой. Но вместо рыка или того, чтобы отстраниться, огромная голова под моей рукой… поддалась. Дракон сам, почти незаметно, наклонился, подставив жесткий гребень на затылке под мою ладонь, как огромный, страшный кот, ищущий… ласки.

Завораживающе и жутко немного. Я то совсем не мать драконов или кто-то подобный из известных книг в фэнтези.