Князь медленно выпрямился, отступив на шаг от меня, и внезапная пропасть в полметра между нами показалась мне по-настоящему бездонной и непреодолимой.

Кто ты? Вспомни, кто ты. Ты ведь не Лея! Носились в голове возбужденные мысли.

Ты лишь заняла ее место. Почти как другие, что присвоили ее подвиг и жертву себе.

Идиотка! — закричал внутри меня голос.

Что ты делаешь?! Я отвернула голову и закусила губу, пытаясь взять себя в руки.

Но сердце тревожно рвалось в груди от противоречивых чувств.

Он назвал меня Леей. Именем той, в чьем теле я жила. Что здесь такого вроде бы? Князь и остальные так называли меня до этого постоянно.

Почему же сейчас так остро резануло слух?

Потому что дракон произнес это имя с такой… нежностью? С такой скрытой болью? Потому что он думал, что Лея все еще любит принца? Что я люблю принца.

Или потому что верил, что его чувства — это лишь односторонняя преданность сильной душе, которой он бесконечно восхищается и уважает, но не может завоевать до конца.

А я не могла сказать ему правду. Не могла открыть рот и произнести: Я не Лея. Та девушка, которую ты запомнил в своем замке, которая спасла мир и умерла от проклятия, — ее больше нет. Ты целуешь, обнимаешь, делишься силой с призраком и чужачкой.

Страх и странная вина сковали горло ледяным обручем.

Страх увидеть в его глазах отвращение или, что хуже всего, разочарование. Ранс уже говорил мне, что ненавидит любую ложь. А мое существование здесь было самой чудовищной ложью из всех.

Кажется, я совершила ошибку, решив, что легко смогу сыграть эту роль.

— Прости, — прошептала я, опустив взгляд. — Я… просто устала. Всё это…

Ранс ничего не ответил. Он просто смотрел на меня знакомым пристальным взглядом и молчал. И в этом его молчании было намного больше высказанного, чем в любых словах.

— Да, — наконец, произнес он. — Не стоило делать это здесь. Ты права, Лея.

Он выпрямился, снова став сдержанным суровым князем, потом протянул мне руку.

— Пора возвращаться, жена. Нам еще нужно достойно пережить остаток этого вечера. Я буду рядом. Не волнуйся.

Я смущенно кивнула под его потяжелевшим взглядом и проследовала за ним в зал.

Оставшаяся часть бала прошла для меня как в плотном ледяном тумане.

Мы держались рядом, обменивались редкими, необходимыми вежливыми фразами с придворными, улыбались друг другу официальными короткими улыбками. Но та легкость, то электричество, что было между нами во время танца и на балконе, безвозвратно испарилось.

Нет. Ранс был безупречно вежлив, но его взгляд теперь скользил по мне, не задерживаясь. Казалось, меня снова отделило от него толстое, невидимое стекло. Дракон снова стал далеким, неприступным князем Вальедо, а я — лишь его политической договорной женой, исполняющей обязанности княгини.

Что-то кололо под сердцем от этих мыслей. но я понимала, что так правильно и так и должно быть.

Если между нами не будет той самой дистанции, я не смогу долго сохранять свой секрет. А открыться кому бы то ни было, я точно пока не могу. Даже князю.

Мне придется продолжить играть свою роль для него и для всех остальных.

Каким же облегчением для меня стал наш отъезд из столицы. Я мечтала быстрее покинуть душные городские стены.

Прощание с королем и принцем было кратким и совсем формальным. Король прислал небольшую записку на гербовой бумаге с пожеланием доброго пути. А принц пришел проводить наш небольшой отряд лично.

Оривар, казалось, уже оправился от досады. Его улыбка снова стала самодовольной.

— Счастливого пути, князь, княгиня. Надеюсь, суровый климат приграничья пойдет вам на пользу, — улыбаясь, сказал он.

Его весьма говорящий взгляд скользнул по моим белым волосам. А мы вас тут постараемся побыстрее забыть — читалось в нем очень ясно.

Он был искренне рад, что мы уезжаем. Я узнала, что на следующей неделе должна была состояться грандиозная церемония открытия возвращенной главной святыни, окончательно закрепляющая «освобождение» королевства от длительного многовекового проклятия.

А мое присутствие, пусть даже в качестве княгини Вальедо, было живым напоминанием о том, кто на самом деле коснулся Сердца Богини.

Оривару нужно было, чтобы народ забыл бледную Лею-избранную и славил его и Наэтту как истинных спасителей. Наше добровольное изгнание играло ему на руку.

Но меня больше не заботили его желания и мотивы. Меня ждала новая жизнь, вдали от всех этих интриг.

Вот что сейчас волновало мое сердце. Справлюсь ли я с этой новой ролью? Со своим статусом?

Когда соглашалась на предложение князя, я почему-то не заглядывала так далеко.

А теперь… Я видела взгляды воинов его дружины. Они обращались ко мне с почтением, но из глаз не уходила настороженность.

Как меня примут там, в его землях, в его замке?

Я решила все же пока не паниковать раньше времени, а просто попробовать жить так, как мне подсказывал разум.

С сердцем было сложнее, но я надеялась и с ним договориться со временем.