— Мэйбелл, возьмите сигнальные ракеты, — сказал Бенедикт, вручая ей длинный брезентовый мешок, наполненный тонкими предметами около четырех футов в длину.

— Тяжело же, — пожаловалась Мэйбелл.

Трое других боерожденных замерли и молча уставились на нее.

— Ой, — произнесла Мэйбелл, слегка порозовев щеками и опустив взгляд. Она взяла мешок и легко перекинула ремень через плечо. — Я забыла, тут же только свои.

Бенедикт подавил вспышку раздражения на Мэйбелл. Агрессия Дженсона не слишком его беспокоила. Бесконечно язвительные речи леди Херрингфорд терпеть было легко. Но отсутствие усердия возмущало Бенедикта на фундаментальном уровне.

— Просто держите их при себе. Это будет наш единственный способ связаться с «Хищницей», когда мы уйдем.

Мэйбелл вздохнула.

— Конечно.

— Благодарю, — сказал Бенедикт. — Мэйбелл, вы спускаетесь с леди Херрингфорд. Дженсон — со мной.

Мэйбелл встряхнула волосами, и комната внезапно наполнилась ее запахом.

— А я думала, что ты не против побыть со мной поближе.

Бенедикт подавил всплеск животной реакции. Его тело считало Мэйбелл отличным вариантом. Это, напомнил он себе, говорили его гормоны и железы — так же, как и ее.

Говорили весьма громко.

Бенедикт вздохнул.

— Мэйбелл, я ухаживаю за прекрасной женщиной. Поскольку вы — не та женщина, нам нечего обсуждать в плане романтических отношений.

— А кто говорил о романтике? — весело отозвалась Мэйбелл.

Леди Херрингфорд повернулась к Мэйбелл, и ее рука выстрелила, словно паровой поршень. Она ударила Мэйбелл в грудину и просто пошла на нее, заставив отшатнуться на шесть футов назад, пока не прижала женщину к переборке каюты.

— Я, — произнесла леди Херрингфорд раздраженным, отстраненным голосом, — терпела ваше либидо несколько дней, Мэйбелл. Детские игры кончились. В следующий раз, когда вы отвлечетесь от миссии ради своих гениталий, я сорву ваше хорошенькое личико с вашего толстого черепа.

В груди Дженсона заклокотало рычание.

Бенедикт поймал его взгляд и уставился в ответ.

Дженсон выдержал взгляд — а затем перенес вес на пятки и стал ждать.

Бенедикт кивнул ему, затем сказал:

— Леди Херрингфорд, полагаю, вы ясно выразились. Если вы будете так любезны прекратить, я буду признателен.

— Эм, — произнесла леди Херрингфорд, опуская руку и отворачиваясь, словно ничего не произошло.

Мэйбелл смотрела вслед женщине, машинально потирая грудь; выражение ее лица было мрачным.

— Мэйбелл, — сказал Бенедикт, — советую вам приложить больше усилий, чтобы поладить с женщиной, которая через несколько минут сможет перерезать ремни вашей обвязки и позволить вам упасть навстречу ужасной смерти.

Мэйбелл моргнула, глядя на Бенедикта, потом на леди Херрингфорд. Ее лицо слегка побледнело.

— Именно, — сказал Бенедикт. — Мэйбелл, Дженсон, выходите на палубу. Мы сейчас подойдем.

Мэйбелл усмехнулась и хотела что-то сказать, но взглянула на леди Херрингфорд и прикусила язык. Двое боерожденных покинули каюту, выйдя на палубу корабля, где свет зари действительно принес улучшение погоды. Капель падало сравнительно мало.

Бенедикт повернулся к леди Херрингфорд.

— Вы слишком стараетесь, — сказал он.

Женщина замерла, застегивая пряжку на обвязке парашюта.

— Разве?

— Если угодно, мадам, мы можем притвориться, что я вам доверяю и что вы заслуживаете доверия. Или мы можем быть взрослыми людьми.

— Понимаю, — сказала она. Леди Херрингфорд глубоко вздохнула. — Вы совершенно правы, конечно, с аналитической точки зрения. Вы не можете позволить себе доверять мне. — Она взглянула на него снизу вверх. — А я не могу позволить себе подвести вас. У меня мало желания продолжать работать лесорубом, даже если забыть о бандах, желающих меня убить.

— Бандах? Во множественном числе? — уточнил Бенедикт.

Леди Херрингфорд опустила глаза и скромно покраснела.

Он поймал себя на том, что улыбается ей, вопреки самому себе. Чего делать не следовало. Но пожилая женщина была права — она не могла позволить себе подвести его.

Конечно, женщина, решившая, что убийство тех, кто оскорбляет ее чувства, является приемлемым поступком, может рассуждать не так, как Бенедикт. Она могла сказать именно это, чтобы он расслабился, пока она не нанесет удар.

— Когда доберемся до Доминиона, вы пойдете первой, — сказал он.

— Хотите, чтобы я повернулась спиной к Мэйбелл и Дженсону? — легко спросила она.

— Верно, — подтвердил он.

— Пока вы идете сзади и присматриваете за всеми нами.

— Я не позволю им навредить вам, — сказал Бенедикт. — Даю слово.

Леди Херрингфорд посмотрела в маленький, тускло освещенный иллюминатор, пропускавший немного бледного света, и возможно, на свое призрачное отражение.

— Было время, — сказала она, — когда моему слову верили. Это ужасно — потерять такое, знаете ли. Не разбрасывайтесь им.