БОЕРОЖДЕННЫЙ

ДЖИМ БАТЧЕР

Сэр Бенедикт Сореллин-Ланкастер, рыцарь Альбиона и новоиспеченный лейтенант Гвардии Копьеарха, шагнул в сад — и тут же окунулся в бурю запахов. Высокий молодой человек сумел не сбиться с шага, хотя его мозг лихорадочно пытался рассортировать лавину ароматов. Первым ударил запах камердинера Копьеарха, идущего впереди: стройный мужчина с седыми волосами и печатью прожитых лет на лице пах куда моложе, чем выглядел. А еще от него исходил едва уловимый дух стали, меди и оружейного масла. Он был вооружен, и оружие это было спрятано безупречно.

В саду царили цветы — нежные создания, образующие буйство красок вокруг ручья, что тек по руслу, выложенному камнем. Кладка искусно имитировала округлые валуны, какие встречаются на Поверхности. Бенедикт различал ароматы не менее тридцати сортов растений, к которым примешивался слабый запах плесени, несомненно, скапливающейся в трещинах и укромных уголках искусственного русла. Под сводом были размещены люмен-кристаллы, образующие подобие луны, чей цикл был настроен в точности под фазы настоящей, и мерцающую россыпь звезд в их древних созвездиях. Вода распылялась столь мелко, что сад окутывала легкая дымка, похожая на туман Поверхности, светящаяся в разноцветных лучах искусственных звезд.

От этой обстановки Бенедикту стало не по себе. Ему доводилось бывать на Поверхности дважды, и оба раза недолго — во время конвоирования заключенных в лесозаготовительные лагеря. Он не видел, чтобы кого-то ранили или убили, но запомнил взгляд мужчин и женщин, знающих, что они находятся в постоянной, смертельной опасности.

Что ж, если монарх его Копья решил воссоздать в своем саду смертоносный ад Поверхности, это уж точно не Бенедикта ума дело.

Камердинер обернулся к Бенедикту, когда они углубились в сад.

— Его Величество просил узнать вашу оценку принятых мер безопасности, сэр Бенедикт.

Бенедикт глубоко вдохнул носом и огляделся. Они находились на территории Дворца Копьеарха, хотя формально старый Дворец теперь служил лишь комплексом административных офисов Совета Копьеарха. Его Величество ныне проживал в зданиях, изначально принадлежавших Университету Утра, но тот разросся и переехал на бывшую территорию Офиса Судостроения...

Бенедикт тряхнул головой, возвращаясь к реальности. Зачастую было нелегко сосредоточиться на таких приземленно-человеческих вещах, как беседа, когда чувства работали на пределе.

— Думаю, фасад у входа требует ремонта, если вы хотите сохранить бронеплиты под ним в хорошем состоянии. Я чую там железную гниль. У бойниц вы поставили двоих, но ни один из них не боерожденный. Если у вас в штате есть таковые, вы тратите их ресурс впустую, не ставя в самое узкое место, где их физическая мощь будет наиболее эффективна, а обостренные чувства позволят обнаружить угрозу первыми. С тех пор как мы вошли в сад, мы миновали еще двух скрытых стражников, оба с длинноствольными ружьями.

Бенедикт обвел взглядом пространство. Сад был открыт «небу» самого верхнего уровня Копья Альбион — Хаббла Утро. Здесь был самый грандиозный свод во всем Копье: потолок взмывал почти на сто футов над полом, усеянный множеством люмен-кристаллов, которые сверкали с разной яркостью, заливая пространство рассеянным бело-голубым светом.

— На тех двух башнях, там и там, должны быть снайперы с длинноствольными ружьями, — продолжил Бенедикт. Он принюхался. — И впереди пятеро. Четверо — боерожденные, при оружии. От одного воняет.

Камердинер несколько шагов внимательно смотрел на него. Затем он слегка улыбнулся и ничего не ответил.

Они прошли сквозь облако водяной пыли, обогнули буйные заросли цветущей сирени и наткнулись на садовника, работающего над клумбой крошечных цветов, пестреющих ослепительными оттенками белого с синими и фиолетовыми прожилками. Он был весь в земле и грязи, ручные инструменты в беспорядке валялись вокруг.

— Сир, — произнес камердинер. — Сэр Бенедикт прибыл по вашему приказанию.

— Превосходно, — отозвался садовник. — Одну минуту, прошу вас.

Он закончил усаживать корневой ком крошечного растения в почву и аккуратно примял землю вокруг, после чего поднялся и энергично отряхнул руки. Это был мужчина, миновавший расцвет сил, быть может, всего на год или два, с каштановыми волосами, тронутыми серебром, темной бородой и глазами, которые подмечали всё. Он трудился с таким усердием, что пот пропитал его рубашку. Копьеарх всего Копья Альбион был ученым реликтом истории Альбиона, и в нем, казалось, осталось мало мягкотелости.

— Сэр Бенедикт, — тепло поприветствовал его Копьеарх, протягивая испачканную руку. — Новая форма вам к лицу, лейтенант. Хотя, я погляжу, вы не надели мою медаль.

Бенедикт ответил рукопожатием. Пальцы Копьеарха были длинными, жилистыми, и под слоем грязи проступали мозоли.

— Медаль только для особых случаев, сир.

— И почему же? — поинтересовался Копьеарх.