— Я поручил сэру Винсенту сдуть пыль с нескольких книг по истории, — продолжил Копьеарх. — Законам сотни лет, но они всё еще действуют. Я назначил вас моей Лаэвой.

У Бенедикта все внутри оборвалось.

Лаэва.

Левая Рука Альбиона.

Личный ассасин Копьеарха.

Традиционно, когда Копьеарх был полновластным монархом, любой назначенный Лаэвой Копьеарха освобождался от ограничений закона. Лаэва мог, теоретически, сразить самого Копьеарха и не понести за это наказания.

В истории Альбиона еще никогда не было Лаэвы-боерожденного.

— Вы развязываете мне руки, чтобы я убивал ради вас, — тихо произнес Бенедикт.

Копьеарх на мгновение склонил голову. Затем сказал:

— Грядущая война изменит жизнь каждого в Альбионе. То, что в этом кейсе, может определить ход войны. Вы должны выполнить задачу. Так что да, лейтенант, именно это я и делаю. — Он поднял взгляд и встретился с глазами Бенедикта. — У сэра Винсента есть все необходимые бумаги, — продолжил Копьеарх. — Они будут заполнены, и вы будете в пути на моем личном судне прежде, чем Совет поймет, какие древние юридические чары мы приводим в действие.

— Значит, этим я еще и наживу себе врагов в Совете, — сухо заметил Бенедикт.

— Вероятно, не больше, чем вы уже нажили, — профессионально заметил мастер Винсент, — просто состоя в родстве с премьер-министром.

Бенедикт бросил на него взгляд.

— Каждый день в Гвардии — приключение.

— Так говорят в слезливых книгах, — сказал старик. Копьеарх поднялся и отряхнул руки. — История заиграла музыку. Теперь мы все должны танцевать под ее дудку — или будем раздавлены.

— Всё так плохо? — тихо спросил Бенедикт.

— Если будем двигаться достаточно ловко, возможно, и нет, — напряженно произнес Копьеарх. — Принесите мне этот кейс.

— Я сделаю это, сир, — сказал Бенедикт.

Альбион поднял совок и положил его к остальным инструментам — теперь такой же чистый, как и остальные.

— Я знаю, что даю вам слишком длинную веревку, сэр Бенедикт. Постарайтесь повесить на ней врагов Альбиона, а не себя — или меня.

— Как пожелаете, сир, — сказал Бенедикт, склонив голову. — Когда я отправляюсь?

— Немедленно, — сказал Копьеарх. — Винсент.

— Прошу за мной, лейтенант, — сказал сэр Винсент. — Ваша команда ждет. Полагаю, вы знакомы с некоторыми из них...

***

Сэр Винсент вывел Бенедикта к внешнему периметру Дворца Копьеарха, в большую спартанскую комнату, явно используемую как общая зона отдыха для Личной гвардии. Большинство столов были расставлены для игры в карты. За столом, ближайшим к обогревателю — довольно новой разработке из Далоса, — сидели трое, а полдюжины стражников с активированными боевыми перчатками стояли вокруг небольшой группы на расстоянии двадцати футов; боевые кристаллы мягко светились у них на ладонях.

Все трое были боерожденными.

Бенедикт изучил троих боерожденных: мужчину и двух женщин. Он узнал их всех.

— Вы шутите, — сказал он Винсенту.

— Боерожденные, как известно, неохотно сотрудничают с властями, — ответил камердинер. — А те, кто готов работать с нами, отчаянно нужны Флоту и Десанту.

— Эти трое — преступники, — сказал Бенедикт.

— Они боерожденные. Маленькая, быстрая, неудержимая группа — именно то, что нужно.

Бенедикт хмыкнул.

— Я арестовал их всех троих.

— Я ведь говорил, что вы с ними знакомы.

Высокий молодой рыцарь вздохнул.

— Истинная правда. Что они знают?

— Что они телохранители, и по возвращении с их подопечным в целости и сохранности их приговоры будут смягчены, и они получат помилование.

Жизнь на Поверхности была опасным делом. Заключенных обычно отправляли туда в различные лесозаготовительные и заготовительные лагеря. Боерожденные, как и другие изгои общества, как правило, проживали свою жизнь в основном на Поверхности, где их улучшенные чувства и скорость делали их приспособленными к опасностям — и куда боялись соваться все, кроме самых необычных людей.

— Они согласились на это? — спросил Бенедикт.

— У них у всех есть враги в лагерях, — ответил Винсент. — Охрана пытается пресекать подобное, конечно, но убийства — не такая уж редкость. У них оставались, пожалуй, считанные недели, прежде чем они нашли бы свой конец под кучей щепы.

— Они в отчаянии, — сказал Бенедикт. — Как это мило.

— Копьеарх работает с той глиной, которая у него есть, а не с той, которую хотел бы иметь, — сказал Винсент. — Как и все мы. Удачной охоты, сэр Бенедикт.

— Благодарю вас, — мрачно произнес Бенедикт. Затем он расправил плечи и направился к столу. — На этом всё, — громко сказал он, обращаясь ко всем в комнате.

Бенедикт остановился. Он оглядел вооруженных стражников и повторил:

— На этом всё.