— Что? — спросила Мэйбелл, глядя на удаляющихся кошек. — Что ты делаешь? Мы не пойдем за кучкой кошек.

— Нет, — сказал Бенедикт. — Вы следуете за мной. А кошками вам вообще не нужно забивать голову.

И он бросился за отступающими котами; желудок начал урчать от перенапряжения.

Бенедикт и остальные преодолевали пространство так быстро, как обычные люди могли бы лишь в размашистом беге, но делали это в полной тишине. Им удалось ускользнуть от аврорианских солдат, по крайней мере, на данный момент.

Они последовали за кошками на местную Свалку этого маленького хаббла. Поскольку на этом уровне Копья места хватало, обломки дерева, лишнюю кладку, старую одежду, сломанную мебель и прочий хлам бывших жителей Копья сваливали в одну относительно небольшую кучу. В центре Свалки образовалось некое подобие открытого пространства, куда и направились кошки. Боерожденные следовали за кошачьими, пригибаясь и укрываясь за грудами мусора, чтобы оставаться невидимыми снаружи. Это место находилось далеко от ранее заселенной части хаббла, и если бы Бенедикт не был боерожденным, здесь было бы слишком темно, чтобы что-либо разглядеть.

— Отличная территория, — заметил Бенедикт маленькому полосатику.

— Мы прибыли совсем недавно, — спокойно ответил полосатик. — Жди здесь. Я сообщу вождю клана, что ты ищешь совета.

— Благодарю, — сказал Бенедикт.

Дженсон присел на корточки рядом с Бенедиктом и спросил:

— Что теперь?

— Теперь мы попросим кошек рассказать нам, что здесь произошло, — ответил Бенедикт, — и я передам эти сведения Копьеарху. — Он повернулся к Мэйбелл и сказал: — Найдите место, откуда можно следить за нашим тылом. Дайте знать, если увидите, что аврорианцы приближаются.

— И что мы будем в этом случае делать? — спросила Мэйбелл.

— Посмотрим, — сказал Бенедикт. — С ними по меньшей мере один боерожденный.

Остальные переглянулись. Схватка между боерожденными была столь же стремительной и беспощадной, как размен шахматных фигур. Присутствие у врага всего одного боерожденного означало, что для решительной победы над ним потребуются как минимум двое из них — половина их наличных сил. Это оставило бы двух других в безнадежном меньшинстве против ружей вражеского десанта, тем самым меняя расклад сил.

Бенедикт кивнул, видя, что они поняли.

— Я не хочу вступать в бой, если мы сможем тихо ускользнуть. Займите круговую оборону и не высовывайтесь. Я разберусь с кошками.

Мэйбелл выглядела растерянной, но повернулась и исчезла в полумраке. Дженсон последовал за ней, украдкой оглядевшись. Леди Херрингфорд закатила глаза, но зашагала в противоположном направлении, бросив на Бенедикта сомнительный взгляд.

Бенедикт смотрел ей вслед, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Он не мог позволить себе показать, что чувствует — а чувствовал он, главным образом, «Боже милосердный на Небесах», надеясь, что исполняет свой долг так, чтобы не погубить их всех.

Спустя мгновение после ухода остальных из куч мусора начали появляться кошки. Все они были совсем крошечными, по крайней мере, по сравнению с теми котами, к которым привык Бенедикт, и окрашены в смесь серого, коричневого и черного — цвета скрытности. Это племя, должно быть, долго жило в небезопасности и без легкой охоты, раз они такие мелкие. За минуту появилась дюжина маленьких кошек — значит, очень, очень маленькое племя. Племена в Альбионе насчитывали десятки или сотни особей.

Маленький серо-коричневый полосатик появился мгновение спустя и произнес очень серьезным тоном:

— Наш вождь. Саза.

Саза вышла на поверхность выброшенного корыта. Кошка имела поразительный окрас: в основном черная, но с белой грудкой и лапами, и белой кисточкой на кончике хвоста, что создавало впечатление формального смокинга. Она спокойно села и обернула хвост вокруг лап, царственная, как любая королева (хотя Бенедикт полагал, что еще не встречал кошки, которая не считала бы себя особой королевской крови), и воззрилась на Бенедикта золотисто-зелеными глазами.

— Ты привел мне нарушителя, чтобы мы выследили его и убили, Фенли? — спросила Саза с абсолютной уверенностью.

— Нет, мой вождь, — ответил Фенли. — Этот человек ищет Уговора.

— Понимаю, — важно произнесла Саза. — И какой милости оно жаждет?

— Я желаю... — начал Бенедикт.

— Человек, я разговаривала не с тобой, — кисло заметила Саза.

— А, — пробормотал Бенедикт. — Разумеется. Прошу меня простить.

Саза закатила глаза и сказала:

— Полагаю, придется. Ну, Фенли?

Фенли мотнул хвостом из стороны в сторону, почти весело, хотя выражение его морды оставалось очень серьезным.

— Человек ищет знания о том, что случилось с его народом в этом месте.

— А, — сказала Саза. — И что оно предлагает взамен?

— Переправу для всех Быстрых Убийц в более процветающее человеческое Копье, — безмятежно ответил Фенли.