Когда они спустились на улицы хаббла, даже нос Дженсона оказался недостаточно хорош, чтобы учуять врага сквозь химическую вонь, которую разнесли повсюду слизнечерви, но Мэйбелл внезапно замерла, округлив глаза, и остальные боерожденные остановились как вкопанные, не двигаясь, без всякого дополнительного сигнала.

Бенедикт оглянулся на воровку, вопросительно приподняв брови.

Мэйбелл указала пальцем на свое ухо, а затем вперед и влево.

Бенедикт кивнул и жестом велел всем оставаться на позициях. Затем бесшумной тенью скользнул вперед.

Он обнаружил врага в монетории хаббла. Разумеется.

Большинство хабблов были построены Милосердными Строителями с использованием ряда типовых зданий из почти неразрушимого копьекамня. Одно из таких зданий почти всегда выбиралось для размещения финансового центра хаббла, монетория, где часто хранились наличные, драгоценные металлы, ценные кристаллы, самоцветы и другие дорогие предметы.

Бенедикт не мог представить, чтобы в монетории такого маленького Копья, как Доминион, хранились какие-то огромные богатства. Но у здания был всего один вход, а крыша и стены были из цельного копьекамня. Если нужно выбрать место для ночлега в хаббле, кишащем слизнями, монеторий был логичным выбором.

Из здания доносились негромкие голоса; снаружи дежурило чуть меньше двух десятков мужчин, одетых по большей части в гражданское. Они были вооружены клинками и ружьями и носили туники из эфиршелка, которые выглядели новее, чем положено списанному гражданскому снаряжению. Четверо часовых стояли во внешнем периметре, лицом от монетория, а остальные (хотя им, несомненно, было приказано ждать молча, пока их товарищи зачищают здание) стояли небольшими группами и тихо переговаривались.

Иными словами, подумал Бенедикт, вели себя как военные.

Он убедился, что разбросанные люмен-кристаллы опустевшего хаббла не высвечивают его силуэт для стражников, и подкрался так близко, как мог, укрывшись за грубой кладкой кузницы. Он припал к земле и стал внимательно наблюдать.

— ...вообще этого не понимаю, — прорычал один из мужчин, долговязый, высокий боерожденный. — Почему мы не валим из этого места? Зажжем ракеты и улетим?

— Ты не аврорианец, Дэннон, — пробурчал другой мужчина. — Ты не понимаешь, что такое долг.

— Я понимаю, что мы зачищаем монеторий, — ответил Дэннон смешным акцентом уроженца Пайка. Он кивнул на лежащий на земле предмет, похожий на мешок. — У нас уже есть свидетель, чтобы забрать его с собой. Долго еще ждать, пока эти слизни сообразят, что там, откуда взялась прошлая троица, есть еще еда?

— Заткнись, — рявкнул один из мужчин с чистым аврорианским акцентом. Он произнес что-то с быстрыми, текучими интонациями аврорианского языка, а затем добавил: — Это значит, что в Авроре мы знаем, как обращаться с твоим отродьем.

Дэннон лениво оскалил клыки в ухмылке.

— Ага, ты только попробуй, Мендоза. Слизни от тебя одни кости оставят.

— Тихо, оба, — произнес другой, более спокойный аврорианский голос. — Я серьезно. Если будете шуметь, привлечете еще больше этих тварей, а они воняют.

— Конечно, сержант, — легко протянул Дэннон. — Со мной легко ладить.

Бенедикт пригляделся к мешку на земле. Он... шевелился? Мешок был небольшим. Боже Небесный, неужели у аврорианцев там ребенок?

Мысли лихорадочно неслись в голове. Пожалуй, в этом был смысл. Что бы здесь ни случилось, если у кого-то было время среагировать, их первым действием была бы защита детей. Если ребенка спрятали в потайном отделении, сундуке или другом небольшом пространстве, вполне возможно, что он пережил и первоначальный удар оружия, и последовавший за ним ползучий кошмар в виде слизнечервей.

Но зачем аврорианцам исследовать последствия применения собственного оружия? Если кто и собирался напасть на отдаленное Копье Альбиона, то это определенно была Аврора. Открытая война еще не была объявлена лишь потому, что ни одно из Копий не было уверено, что их начальная позиция максимально сильна.

Разве что это была репетиция. Разве что они оценивали эффект.

Прежде чем применить его против своей истинной цели. Копья Альбион.

Бенедикт попытался представить Хаббл Утро, свой дом, разрушенным и пустым, как сейчас Хаббл Доминион. Слизнечервей, ползающих по его родному Дому Сореллин. Своих родителей, их братьев и сестер, детей на полпоколения младше него.

Лишь огромным усилием воли он удержался, чтобы не зарычать вслух, сосредоточившись на слабо шевелящемся мешке.

Внезапно изнутри монетория раздался вопль. Человек кричал в смертельном ужасе и муке.

— Дэннон! — рявкнул сержант, уже направляясь внутрь здания. Боерожденный пайкец рванул за ним; в его руке появился длинный изогнутый нож.

Крики усилились. Из недр монетория донесся вой перчаток и ружей.

Одетые в гражданское десантники снаружи похватали оружие и бросились вперед, врываясь в дверной проем, и Бенедикт сощурился. Это давало шанс, но крошечный. Что бы ни происходило внутри монетория, долго это не продлится. Времени советоваться с остальными не было.