— Съешь слизня, — сладко предложила Мэйбелл.

Дженсон впился в нее тяжелым взглядом и оскалил клыки.

— Сосредоточьтесь, — скомандовал Бенедикт. И совершил последний прыжок.

Остальные последовали за ним и обнаружили, что он смотрит на груду военных парашютных ранцев на крыше.

— Что это? — спросил Дженсон. — Это... это не штатное снаряжение Десанта.

— Не штатное снаряжение Десанта Альбиона, — мрачно подтвердил Бенедикт. — Это аврорианское снаряжение.

— Двадцать, — произнесла леди Херрингфорд тоном человека, закончившего подсчет.

— Три отделения, офицер и сержант, — прорычал Дженсон. — Аврорианцы любят действовать полудюжинами.

— Ржавчина и гниль, — устало выругалась Мэйбелл.

— Ничего не изменилось, — твердо сказала леди Херрингфорд. — Мы все так же возвращаемся к рампе, подаем сигнал «Хищнице» и убираемся отсюда.

Бенедикт поднял руку.

— Логично предположить, что если здесь аврорианский десант, то они прибыли уже после применения оружия.

— Разведгруппа? — спросила леди Херрингфорд.

— Смотрят, что оружие уничтожило, а что оставило, — кивнул Бенедикт. — А значит, поблизости есть и аврорианский корабль. Они должны были как-то сюда попасть.

— Разве они не атаковали бы, когда прибыла «Хищница»?

— Нет, если они пытались остаться незамеченными, — ответил Бенедикт. — Они могли высадить своих людей, а затем отойти на достаточное расстояние, чтобы не быть обнаруженными. Туман густой, погода дрянь. Из-за дождя и слякоти они могли быть недостаточно близко, чтобы увидеть или услышать «Хищницу».

— Если мы начнем запускать сигнальные ракеты, — настороженно сказал Дженсон, — мы позвоним в обеденный колокол. «Хищница» — легкий корабль.

— Ты хочешь остаться здесь? Или прыгать на Поверхность? — потребовала ответа Мэйбелл. — Нам все равно нужно выбираться.

Бенедикт поморщился и снял куртку. Лоскут, который он отрезал, чтобы обернуть курьерский кейс, кислота уже превратила в лохмотья. Он завернул кейс в куртку, надеясь, что дополнительные слои продержатся дольше, и примотал его к поясу куском ткани, отрезанным ножом, пока размышлял.

— Нам нужно выяснить всё, что сможем, — медленно произнес он. — Нам нужно найти аврорианцев.

Повисла тишина. Остальные уставились на него.

— Двадцать, — прошипела Мэйбелл, — против нас четверых?

— Четверых боерожденных, — спокойно возразил Бенедикт. — При правильных обстоятельствах это честный бой.

— В темноте, когда они спят и не ждут нападения — может быть, — прорычал Дженсон. — Почем нам знать, может, их уже сожрали эти твари. Кейс у нас. Уходим.

— Что бы ни было в этом кейсе, судя по печати, он закрыт уже неделю. Он не расскажет нам, что случилось с этим Копьем, — спокойно сказал Бенедикт. — Мы должны знать. Прежде чем то, что случилось здесь, случится с Альбионом.

— Ржавчина, гниль и кровавый прах, — тихо выругалась леди Херрингфорд. Остальные уставились на нее, а она ответила им твердым взглядом. — Он прав.

— Не-е-е, я не пойду, — заявила Мэйбелл. — Я не солдат, не десантник и не чертов серийный убийца. Я воровка и шлюха. Хотите драться с десантом — вперед. Я не буду.

— Я согласен с ней, — сказал Дженсон. — Как только мы уйдем с крыш, мы на открытом месте. Твари нас может и не поймают. Но даже мы не убежим от выстрелов из перчаток и ружей.

Бенедикт кивнул.

— Я не могу заставить вас помогать мне. Но мои шансы с вами выше, чем без вас. А если я не вернусь, вы не получите помилования. И я бы не был так уверен, что моя кузина Гвен и капитан Гримм примут вас обратно на борт «Хищницы», если решат, что вы меня бросили.

Он оставил эти слова висеть в тишине, пока Дженсон и Мэйбелл смотрели на него, обдумывая варианты.

— Мы не можем оставаться в Копье Доминион и рассчитывать прожить долго, — тихо заметила леди Херрингфорд. — С этими червями и вражескими войсками. Полагаю, мы могли бы взять парашюты и спуститься на Поверхность, но там не будет ни зданий, ни защиты. Боерожденный может там прожить неделю, или даже месяц. А корабль не дает гарантий без сэра Бенедикта. Позвольте напомнить, что мы все трое не просто боерожденные, мы еще и осужденные. Нам не стоит ждать сочувствия от капитана или экипажа «Хищницы».

Мэйбелл бросила на Бенедикта убийственный взгляд.

— Ублюдок.

Бенедикт развел руками.

— Я не собираюсь вам угрожать. Но у меня есть долг, который я обязан исполнить. Ваш лучший шанс вернуться к свободе в Альбионе — пойти со мной. Что скажете?

Повисла напряженная, бесконечная тишина.

— Гнилые пижоны, — пробормотал Дженсон.

— Чертовы Строители, — вздохнула Мэйбелл.

Леди Херрингфорд безрадостно улыбнулась им обоим и повернулась к Бенедикту; в ее глазах читалась тихая, контролируемая ярость.

— Ведите, сударь. Мы в вашем... распоряжении.

***