Додумалась же оставить лишние предметы прямо под ногами у комнаты слепца.

Неопытная дурочка.

Или мстительная тварь.

За повязку мне припомнила, похоже.

Я открыл дверь, пошарил ногой перед собой, аккуратно, ведя её по полу, не поднимая стопы. Представляю, как комично и глупо выгляжу, если она сейчас стоит в дверях и смотрит.

Прислушался… нет. Дыхания не слышно, значит, далеко. Гремит чем-то на кухне. Это хорошо.

Носок домашних туфель упёрся в твёрдое.

Вот оно! Ведро!

Я заложил дугу, по расчётам безопасную. И всё равно забыл про веник. Тот упал с грохотом. Звякнула железная ручка, потом боковина, и я ощутил, как под туфли потекла вода.

На грохот, конечно, прибежала эта Беатрис-или-как-её-там.

А я стою как дурак в луже. Ну один в один шкодливый тупенький кот нашей матушки. Хоть хорошо, что ясно происхождение лужи под ногами.

Стою, молчу.

Вот поэтому ненавижу сиделок.

И это место.

И эту проклятую слепоту.

— Понаставила тут, — буркнул я. — Нашла место. Тебе не говорили, что в доме со слепыми вещи не должны преграждать проход?

Я ждал оправданий, слёз, причитаний о том, какая она растяпа. Или, что раздражает ещё сильнее, сочувствия: «Ах, генерал, простите, я не подумала, сейчас всё уберу, вы не ушиблись?»

Вместо этого наступила короткая пауза.

— Странно, — голос прозвучал задумчиво, без нот паники и истерии. — Я была абсолютно уверена, что оставила ведро сбоку от двери. У стены, но точно не на пороге. — Голос приблизился; колыхнувшись, воздушный поток лизнул мои руки до закатанных рукавов кардигана. — Возможно, во всём виноват веник… — задумчиво-озадаченно заметила сиделка, будто пыталась восстановить картину произошедшего, как королевский дознаватель на месте преступления.

А я стоял как дурак в луже. Полностью зависимый от неё и с полным нежеланием просить помощи.

— Я прислонила веник к стене, рядом с ведром, — теперь голос звучал откуда-то снизу. Видно, присела или наклонилась, чтобы его поднять. — Но если он упал… вполне мог преградить вам путь… Мне следовало убрать ведро подальше или вообще вынести за порог. Извините.

Просто «извините» — и всё.

Даже ответить как будто нечего. Разве что вежливо принять извинения, как сделал бы воспитанный человек, которым я, вопреки последним сплетням, всё ещё являюсь.

Начни она стенать или оправдываться, я бы получил массу поводов продолжить её распекать или изводить. Теперь буду выглядеть как истеричная дурочка, если стану развивать эту тему.

— Кстати, обед готов, — продолжила моя сиделка, словно ничего не произошло. — Запечённый целиком картофель, если вам интересно. Я сделала в нём несколько надрезов для бекона и сыра, добавила специи. Это блюдо очень популярно у меня на зе… дома.

4.1

Какая интересная оговорка. На зе… это где? Так не начиналось название ни одного острова. Может, имелся в виду город? Но когда говорят о городе, говорят «в», не «на». Откуда её принесло не попутным ветром на мою голову?

— Обожаю есть его руками, — восторженно продолжала Беатрис-или-как-её-там, не ведая о моих размышлениях, далёких от еды, — когда пощипывает подушечки пальцев от жара, а удержаться и подождать, пока остынет, нет сил.

Звучало до одурения вкусно. Почему-то мне представилось, как она хватает пальцами румяные клубни, дует на них, шипя, перекладывает из руки в руку, и масло оставляет на них жирный, блестящий след. Я не знал, какие у неё руки. Не знал даже оттенка кожи, но представлял их светлыми почему-то. Покрасневшими от горячего тут и там.

Бездна знает, откуда вообще такие мысли в голове!

— Я нашла в погребе неплохие запасы, кстати, — продолжала трещать моя сиделка. — Кто-то явно заботится о вашем провианте.

— Казна, — отозвался я. Герой войны, гордость нации. Было бы совсем низко не отжалеть хорошей картошки для пропитания калеке, отдавшему своей стране самое дорогое — дракона. И судьбу своего острова с ним до кучи.

— Могу я взять вас под локоть? — её голос неожиданно прозвучал совсем рядом.

Обыденная вполне ситуация, но я заметил широкий жест и попытку не ставить меня в зависимое положение. Прикрыться приличиями. Умно.

В семьях высшего сословия было принято сопровождать даму за стол. Ужинать тоже было положено исключительно вместе.

Я хотел съязвить, что не переодет для такого торжественного случая, но эта болтливая пчела снова стала жужжать всякую ерунду, желая заговорить мне зубы.

— На улице распогодилось, так что я накрыла на террасе. Стол на кухне маленький, и там душновато от печи. А на улице ветерок с гор, пахнет хвоей и ещё чем-то... вереском, кажется? Я не очень разбираюсь в местных растениях. Вы могли бы рассказать мне о них за обедом.