И как только ей воздуха хватает в лёгких, чтобы таким потоком словоблудия на одном дыхании людей атаковать. Сиделка наконец выдохлась и втянула воздух носом. А я подумал отчего-то, что с такой силой лёгких либо на Рака наниматься нырять за жемчугом, либо целоваться до звёзд в глазах.

Какие идиотские сегодня мысли в голове. Не к добру это.

— Если вы не против меня сопроводить, конечно, и составить компанию… — добавила она, отдышавшись.

— Раньше вас мои желания не слишком волновали… — хмуро заметил я, но локоть подставил. От её рассказов и моей богатой фантазии живот свело приступом зверского голода. Проклятая сочная картошка так и стояла перед глазами. Масляная, в беконе. Хрустящая снаружи и мягкая внутри.

Прямо воин в броне.

— Вереск в такое время года ещё даже не выполз из-под снега, — заметил я. Можно было добавить ремарку про необразованность и бестолковость, но она уже заведомо призналась сама, что местная флора не её специализация. Как будто и обвинить теперь особо не в чем.

Вот же хитрая змея!

Мы вышли на террасу. Как-её-там-Беатрис подвела меня к столу. Хоть догадалась стул не отодвигать, как барышне.

Я коснулся столешницы, потом спинки стула, чтобы позорно не сесть мимо. Успешно устроился за столом и замер. Есть в присутствии незнакомого человека в моём положении — задача очень трудная. Я уже почти приловчился справляться с приборами даже в плохие дни, как сегодня. Почти не тыкал себе вилкой в лицо и попадал куда надо едой. Но вилку и ложку всё ещё нужно найти на столе. Выглядит это, подозреваю, весьма беспомощно и совсем не добавляет моей фигуре ни статуса, ни уважения.

Есть хотелось.

Есть при свидетелях — нет.

Стоило опять прикрыться несносным характером, как делал всегда, и потребовать еду в комнату, чтобы спокойно поесть за закрытыми дверями, не думая, как это выглядит.

Мысли мои вернулись к невесте. К той, кого я уже видел своей женой. Вернувшись и осознав последствия моего ранения, я думал сначала, что с ней-то будет всё это проще. Всё же она знала меня другим. Знала, что я не размазня… Потом были мысли отпустить её, чтобы не мучилась. Всякие были, а она взяла и сама себя отпустила.

Подлая тварь.

Презираю таких. Как крыса с тонущего корабля.

Разозлившись, я нащупал тарелку.

В самом деле, какая мне разница, что подумает совершенно чужая девка. Никто из этих вероломных тварей не стоит моих беспокойств.

Я обвёл пальцем край миски. Глина. Тёплая и шершавая, как вся посуда из необработанной керамики. Такую делали на Козероге и Овне. Теперь я мысленно представлял себе размер тары и, по крайней мере, не промахнусь мимо.

Клубни картофеля лежали горкой, приманивая ароматом и жаром. Я взял один, поднёс к лицу, примеряясь. Делая вид, что принюхиваюсь, не отравлено ли и съедобно ли вообще.

Многое из того, что сиделки считали вредностью, было сделано не из желания их довести, а из жалких и неуклюжих, стоит признать, попыток сохранить лицо. Разве могли они понять, что для владевшего недавно почти целым миром такое состояние унизительно и противно.

Картофель пах так соблазнительно, что живот свело спазмом голода. Я ведь даже не позавтракал сегодня. Из столовой доставили какую-то кашу. А я каши терпеть не могу.

— Где вы научились готовить? Должен же я знать, можно ли вообще это есть.

На самом деле искренне любопытно, откуда её принесло. Едва ли аристократка знает толк в кухонной утвари и понимает, как приготовить картофель, чтобы не был сухим и жёстким. Или, наоборот, чтобы не разварился в кашу.

Глава 5

Фейт

Вопрос о готовке застал меня врасплох. Ну в самом-то деле, не могла же я сказать: «О, знаете, у нас на Земле был такой волшебный ящик, где по одному лишь запросу можно найти тысячу и один рецепт, с визуальной демонстрацией, как будто этот самый человек стоит на твоей кухне и вы готовите вместе! И вот я проводила вечера, залипая на видео про идеальную карамельную корочку на стейке или картоху, в нашем случае».

— Я всегда любила готовить, — ответила я, устраиваясь напротив него за столом. — С детства. Мама... — запнувшись, я вспомнила свою настоящую мать, а не ту надменную женщину из памяти Фейт, — так вот, мама говорила, что у меня талант превращать простые продукты во что-то особенное.

Генералище хмыкнул, но, удивительное дело, промолчал. Его пальцы уверенно нащупали картофелину, и он поднёс её к лицу, незаметно принюхиваясь, но я заметила, как дрогнули его ноздри и следом расслабились плечи. Очевидно, моя готовка пришлась по душе; похоже, он изначально готовился к худшему!

Я взяла картошку со своей тарелки и с наслаждением откусила запечённый бочок. Горячая, маслянистая, с хрустящим беконом и тягучим сыром внутри... Эпическая сила, как же я соскучилась по нормальной еде! В экипаже меня кормили какими-то пресными лепёшками и сушёным мясом, от которого челюсть сводило!