Если бы не гадости, которые срывались с его губ, голос можно было бы считать редким оружием по соблазнению. На Земле любой певец отдал бы кучу денег за такой хриплый и глубокий тембр. Звук этот начинался где-то в груди. Царапающий и щекотный — вот каким он был. Таким серенады надо петь под испанскую гитару, а не вот это все.

 — Разве вас не предупредили, что у меня острый нюх и ваше присутствие его оскорбляет? 

 Так и хотелось сказать, что слова “щи" и “пот" оскверняют его рот. Ну голос то есть. Еле сдержалась. Не хватало ещё выдать себя до того, как это сделает местный тиран Александр. Он, интересно, который? Освободитель или миротворец?

 — Перевожу для непонятливых. Это я мягко намекал вам выйти вон. 

ЛЮБОВЬ АВТОРОВ НЕ ЗНАЕТ ГРАНИЦ 

Поэтому для тех, кто следит за нами и новостями хотим сделать неожиданный сюрприз. В период действия акции ко Дню Влюбленных у вас есть возможность купить эту историю всего за 104 рубля. 

Мы получили много комментариев, что после праздников нет возможности купить по полной цене и пошли навстречу любимым читателям. Обычно скидки на наши книги ставятся после повышения цены, чтобы уже купившим за полную стоимость было не обидно. Здесь же подписка только-только открыта, но вы просили, мы сделали, хотя обычно так не делаем. 

Спасибо вам за любовь и поддержку. 

Любим вас, ваши МиА.

 Пс: вот здесь все наши книги, которые можно купить со скидкой в эту акцию.

Глава 3

Аластер

Незадолго до прихода Фейт

Трескотню в голове раздробил звук почтового пенала. Противный, как жужжание мухи над свежим пирогом.

Вот ведь забавно. Я раньше и не замечал, как громко оповещает эта мелкая коробка о полученной корреспонденции.

Я вообще многих звуков не замечал. Жил глазами. И теперь, когда их отобрали, вовсе жить перестал.

Кругом постоянно требовали начать по новой. Отец с присущим ему командирским тоном. Мать, мягко сочувствуя, что невеста — это не беда и найду я даму лучше и достойнее, и будет она любить меня любым. Даже калекой без глаз и дракона. Целители разных мастей тоже. Эти меня раздражали сильнее всех прочих. Особенно глупая песня про необходимость приспособиться и, что противнее всего, надеяться.

Какой там надеяться. Я и раньше, ещё зрячим и полным сил, не был идеалистом с верой в светлое будущее. Теперь и подавно.

Нужно реалистом быть. Зрение потеряно. Дракон тоже. Принять и жить вот так. Не мешали бы ещё идти своей дорогой приятия.

Снова затрещал пенал, напоминая, что письмо бы надо удостоить внимания. Я опёрся на обитый мягкой тканью подлокотник кресла и стал шарить по столу ладонью. В хорошие дни я видел очертания предметов и мог, по крайней мере, сразу безошибочно найти знакомый предмет, при условии, что он оставлен на месте. В плохие, как сегодня, перед глазами только чёрная бездна. Голодная и зовущая.

— Какой идиот додумался писать слепцу! — я зло стукнул по столешнице кулаком, прислушиваясь. Пенал, как и ожидалось, подскочил, выдав своё расположение, как чихнувший некстати вражеский лазутчик. Я откинул резную прохладную крышку, чтобы заставить эту трескотень смолкнуть. К посланию даже не притронулся. Толку от него, когда прочесть всё равно не можешь…

— Идиоты кругом!

Почти три месяца я живу в темноте с редкими проблесками световых пятен, как бывает перед рассветом, когда незадёрнутые шторы пропускают первую проседь с неба и ещё не видно толком ни цветов, ни деталей, лишь грубые очертания, чтобы не натыкаться на стены и мебель.

— Да многие зрячие вон всю жизнь дальше носа не видят и живут! — приехавший навестить меня младший брат привычно шутил и излучал непростительный просто уровень позитива для того, кто явился к калеке, будучи совершенно здоровым и непозволительно бодрым. — И счастливо живут, Ласт! Тебе бы радоваться даже. Никаких больше обязательств.

Он схватил меня за плечи и ободряюще (как он, вероятно, считал) потряс. От этого в голове моей стало ещё противнее и громче, а резкие вспышки боли кусачими гиенами вгрызались в глазные яблоки с той, внутренней стороны.

— Ты свободен, Ласт! Пусть теперь Элизар отдувается и полирует своим тощим задом кресло наместника, а мы заживём на его дотациях. Давай потерпи месяц-другой, и потом сразу ко мне в столицу, да?

Я поморщился, вспоминая эту противную и унизительную для любого дракона сцену. Как можно было уродиться таким безалаберным в серьёзном роду наместника Скорпиона?

Впрочем, там сразу было ясно, когда он вылез из материнской утробы аж на два месяца раньше положенного и тем поломал все отцовские планы на «запасного наследника». Планировали Скорпиона, а вылезла Дева. Вот и получилось: вроде мужик, а ума как у бабы. Только и думает, что кутить да гулять. Свободой пьяный. Да и не только ей, как правило. И меня пытается этим утешить.

На что мне свобода? С детства меня готовили править островом. Больше двадцати поколений нашего рода занимали этот пост, ни разу не уступив кому-то другому. И вот теперь… Моими стараниями.