Не могу же я рассказать правду о том, что его единственную дочку похитили для разгильдяя, притащили в Чертог теней, обитель графа Каликста, чтобы потом передать заказчику похищения. А хозяин замка возьми да и нагрянь не вовремя. Но оказалась, что он вовсе не так страшен, как о нем сплетничают. Народная молва, как выяснилось, приписала мужчине все мыслимые и немыслимые недостатки, объявив его чудовищем. А он вовсе не такой. И теперь я совсем не против немного у него погостить. Благо граф вроде как и не особо возражал.

Так писать точно нельзя, ни в коем случае. Я наморщила лоб  и закусила губу. Может, лучше прикрыться командировкой? Меня же довольно часто отправляют читать лекции в магические академии столицы и не только. Батюшка к этому привык.

Да, точно. Так и сделаю. Конечно, это ложь. Но она ради благого дела. Чтобы отец не переживал и не прискакал сюда с армией, дабы вызволить свою принцессу из лап жестокого дракодемона. Хотя того это знатно повеселило бы, уверена.

Я хихикнула. Ладно, решено. Надев то самое синее платье (которое, черт возьми, сидело на мне лучше любого моего собственного), спустилась в столовую.

Картина, представшая глазам, могла украсить любую комедийную гравюру.

*******************

Мои хорошие, мы с Музом рады, что Вам понравился наш граф! А теперь любуемся главной героиней - неунывающей, острой на язычок пышкой, что хотела безобразия для разнообразия, Селестиной! Как она Вам?)) Надеюсь, наш граф именно такой ее и представляет)))

Глава 13 Пантомима

За длинным столом, накрытым белой скатертью, восседали Колобок и Тощий. Перед ними стояли тарелки с дымящейся овсянкой, грудами тостов и такой глазастой яичницей, что она походила на какого-то монстра. Они ели. Но не просто ели. Они разыгрывали пантомиму.

Тощий, увидев меня, закивал, как болванчик, тыча пальцем в свою тарелку, а потом поднося сложенные щепоткой пальцы ко рту, изображая восторг. Он мычал при этом что-то вроде «М-м-м-м! Ам-ам-ам!»

Колобок, вдохновленный сотоварищем лиходеем, начал показывать, как он «рубил» дрова для камина (видимо, их ночное занятие), энергично размахивая невидимым топором и тяжело дыша.

За соседним столом, прикрывшись газетой, сидел Феликс. Газета тихо тряслась.

Граф Каликст стоял у буфета, наливая себе чай. Его профиль был непроницаем. Но уголок глаза, обращенный к этой сцене, подрагивал. Неужели мы умудрились рассмешить этого уставшего от всего мирского затворника? Хотя, еще бы, такой цирк кого угодно развеселит.

– Доброе утро, леди Селестина, – сказал он, не оборачиваясь. Голос был ровным, как лед на пруду. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Мои… гости, кажется, нашли способ выразить свою благодарность за гостеприимство.

– Д-доброе утро, милорд, – пробормотала я. – Каликст. Они… очень выразительны.

– Да, – согласился, наконец повернувшись. На лице не было и тени улыбки, но в темных глазах искрилась целая вселенная насмешливых искр. – Феликс сообщил, что наши «немые» друзья за ночь отремонтировали задвижку на кухонной двери, перебрали дрова и даже… отполировали доспехи в восточной галерее жестами, полными немого энтузиазма. Я начинаю ценить этот способ коммуникации. Он избавляет от пустой болтовни.

О, а мои бандиты, оказывается, на все руки мастера! Вот что путь покаяния с разбойниками делает, полюбуйтесь. Да уж, угроза быть посаженным на кол из кого угодно приличного мужчину сделает.

В этот момент Тощий, увлекшись, попытался изобразить, как «подковывал лошадь». Он поднял воображаемое копыто, занес «молоток» и со всего маху ударил по столу. Чашка с чаем подпрыгнула и звонко зазвенела.

Наступила мертвая тишина. Колобок замер с полным ртом каши. Виновник переполоха побледнел, уставившись на злополучную чашку.

Феликс медленно опустил газету. Его лицо было красно от сдерживаемого смеха.

Каликст поднял одну бровь.

– Видимо, лошадь оказалась с характером, – заметил сухо. – Феликс, позаботься о посуде. А вам, господа, – кивнул в сторону похитителей, – после завтрака я бы предложил выразить свою энергию на расчистке снега у восточных ворот. Безмолвно, разумеется.

Лиходеи, глядя на него влюбленно, как щенки на косточки, закивали с такой силой, что испугалась за их шейные позвонки.

Я села за стол, чувствуя себя полной идиоткой. Каликст подал мне чашку чая. Аромат бергамота и чего-то пряного ударил в нос. Какой интересный набор специй. Явно мастер смешивал. Чувствую ваниль, она безусловно лидировала в этом ансамбле. А вот и нотка гвоздики, чуть припудривающая яркость солистки. Щепотка перца давала остринку. А флер груши смешивал все в единое целое, создавая, уверена, непередаваемое послевкусие.

– Не стоит так смущаться, – тихо сказал дракодемон, садясь напротив. – В моей жизни не хватало… комедийных интермедий. Это освежает.

– Я собираюсь во всем признаться, – выпалила, глядя в свою чашку. – Сегодня. Вам. Им. Это несправедливо – разыгрывать этот фарс.

Граф отпил чаю, задумчиво глядя на меня поверх края тонкого, благородно просвечивающего фарфора.