Граф привел меня не в спальню, а в комнату, похожую на будуар. Здесь тоже горел камин, стоял диван, туалетный столик с зеркалом в серебряной раме. И на кровати лежало платье. Простое, шерстяное, темно-синего цвета, без изысков. Рядом – теплые чулки и туфли на низком каблуке.

– Это принадлежало одной из моих предшественниц по управлению замком, – сказал Каликст, стоя в дверях. – Она была примерно вашего роста. Должно подойти. Умывальник в соседней комнате. Горячая вода есть.

И он вышел, закрыв за собой дверь.

Я стояла посреди незнакомой комнаты, в пальцах у меня застревали мягкие волокна пледа, а в голове крутилась одна-единственная мысль: хозяин замка не стал меня убивать. Дал мне платье. И сказал про горячую воду.

Это настолько не вязалось с образом ледяного демона-дракона, что мой мозг отказался это обрабатывать. Ведь даже не укусил за бочок – в качестве профилактики. Или у джентльменов его круга кусь считается ухаживанием? Поди разберись!

Я механически умылась (вода и вправду была горячей, пахла травами), надела платье (оно сидело идеально, будто сшито на заказ), чулки и туфли. Посмотрела в зеркало. Из него на меня глядела бледная девушка с распущенными медно-рыжими кудрями и слишком большими серыми глазами. Не красавица, но… симпатичная. И совершенно потерянная.

Что теперь? Спуститься вниз? Сидеть тут? Бежать?

В дверь постучали. Три четких, легких удара.

– Войдите, – сказала я, и голос дрогнул.

   А вдруг это Каликст? «Простите, забыл вас сожрать, миледи, проклятый склероз!»

Но вошел не граф, а маленький, аккуратный человечек в темном камзоле с серебряными пуговицами. У него были седые виски и очень живые карие глаза.

– Леди Селестина, – он поклонился. – Я Феликс, управляющий его светлости. Прибыл вместе с хозяином. Граф просит вас отужинать с ним. Если, конечно, вы не слишком утомлены.

Управляющий. Все, как в обычных домах. Никаких привидений, чудовищ и мистики.

– Буду рада, – выдавила я. – Если не мне предстоит стать главным блюдом.

Феликс улыбнулся – теплой, ободряющей улыбкой.

– Не тревожьтесь, сударыня. Его светлость сегодня в милостивом настроении. А ваши спутники уже ужинают на кухне. Очень колоритные господа, позвольте отметить. Рассказывают… ну, точнее, мычат и жестикулируют… удивительные истории.

По его глазам было видно, что он ни на секунду не поверил в их немоту. Но играл по правилам. Каким правилам? Я этого не знала. И это пугало больше всего.

Управляющий проводил меня обратно в главный зал, где теперь был накрыт небольшой стол у камина. На два прибора. Граф Каликст уже сидел, откинувшись на спинку стула. Он снял дорожный плащ и был теперь в простом темном камзоле и белой рубашке. Выглядел… моложе. И еще более нереально красивым. Даже жаль, что не хозяин замка заказал мое похищение. Но ему в этом точно не признаюсь, даже если мой корсет затянут в рюмочку!

Он указал мне на стул напротив. Я села. Феликс незаметно удалился.

На столе стояло блюдо с запеченной птицей, овощи, хлеб, графин с темно-рубиновым вином. Все выглядело простым, но изысканным. И пахло божественно. Мое приключение начинало становиться комфортабельным. Интересно, есть ли где написать отзыв касаемо работы этих двух недотеп, Тощего и Колобка?

– Ешьте, – сказал граф, наливая себе вина. – Вы, наверное, голодны.

Я была голодна как волк. Но есть при нем… Мои руки дрожали.

– Милорд… о вашем возвращении… – начала я.

– Политика, – отрезал он. – Скучно, грязно и не имеет отношения к вам. Ешьте.

Я взяла вилку. Попробовала птицу. Она таяла во рту.

– Это очень вкусно.

– Феликс волшебствует на кухне. Единственный, кого я терплю в замке постоянно.

Хм, это намек на мое присутствие? Или его слова можно трактовать как отсутствие у дракодемона постоянных, э-э, гостей женского пола? Потому его чары и соскучились по женскому обществу? Хм, как же любопытно! Но… Промолчу, пожалуй, чтобы любопытство не оставило меня голодной.

Мы ели молча. Тишина была не гнетущей, а… насыщенной. Каликст не пялился на меня, а смотрел в огонь, изредка отпивая вино. Я украдкой изучала его. Руки – длинные, с тонкими, нервными пальцами, без колец. Никаких явных признаков драконьей или демонической природы. Только эта невероятная, почти неестественная стать. И тишина вокруг него. Даже огонь в камине горел как-то приглушеннее, почтительно.

– Вы боитесь меня, – констатировал наконец, объект моего пристального интереса, не глядя.

– Не… не то чтобы боюсь, – солгала в ответ. – Скорее… насторожена. О вас ходят слухи.

Дракодемон усмехнулся. Коротко, беззвучно.

– Знаю. Что я и дракон, и демон, и вампир, и колдун, пьющий кровь младенцев по полнолунию. Что мое дыхание испепеляет города, а взгляд обращает в камень. – Внимательно посмотрел на меня. В глазах светилась холодная, отстраненная усмешка. – Людям нравится придумывать чудовищ. Это помогает им чувствовать себя людьми.

– А какова правда? – рискнула я спросить.

Он отставил бокал.