Вмиг спокойный ночной лес преобразился — из-за деревьев вырвались тысячи ярчайших искр, озаривших и ослепляющих всё в округе, а вместе с ними раздался оглушающе громкий звон металла, что был слышан за километры отсюда.

Глава 12

Ослепляющая вспышка… Оглушающий металлический звон… Сбивающая с ног волна… Витающий вокруг запах озона… Обугленная трава под ногами… Дрожащие, ватные руки… Кружащаяся голова…

Я вроде в сознании, а вроде и нет…

Полная потерянность и отрешённость от мира — словно я смотрю на себя со стороны и тело мне уже не принадлежит…

Вот так бы я описал те несколько секунд до того, как упасть в обморок.

Очнулся же уже глубокой ночью в лагере, в нашей повозке, будучи аккуратно укрытым ставшим привычным одеялом из накидок. Вот только, к сожалению, на этом всё нормальное заканчивается: несмотря на позднее время суток, принцесса и Оливия не спали, а сидели рядом, встревоженно смотря на меня; стоило же мне немного прийти в себя и вспомнить, что произошло, как рядом с повозкой раздалось…

— Очнулся? — мрачно смотря на меня, спросил Ульрих. — Живо за мной.

Рефлекторно рукой попытался ухватиться за меч, но ни его, ни ножен на месте не оказалось, что нисколько неудивительно — как только вгляделся, увидел тот в ножнах, что держит в руке Ульрих. Более-менее сложив в голове произошедшее, начал подниматься на ноги и…

Едва не упал. Благо, помогла подскочившая принцесса, вовремя подхватившая меня.

— Спасибо… — ослабевшим, охрипшим голосом буркнул я.

Борясь с головокружением и наплывшей тошнотой, медленно прошёл вперёд, ухватился за край повозки и, выдохнув, спрыгнул вниз. Прыжок не удался — навернувшись, упал на колени и, если бы не успел подставить в последний момент дрожащие руки, разбил бы лицо. Начав подниматься, к горлу подошёл ком…

Сдержаться я не смог — через мгновение из меня с мерзким звуком и ужасным ощущением выходило всё съеденное за этот день. Когда же это наконец закончилось, ощущения стали ещё дерьмовее — дрожь усилилась и тело охватил жуткий озноб.

Перешагивая через себя, я поднялся на ноги и взглянул в лицо стоящего в метре, ожидающего меня Ульриха. Его выражение лица не изменилось — всё такое же мрачное и серьёзное, лишённое каких-либо лишних эмоций, вроде отвращения.

— Закончил? — задал он явно риторический вопрос. — За мной.

После этих слов мы, под взгляды напуганных не спящих торговцев и наёмников, отошли от лагеря. Недалеко, но этого хватало, чтобы быть уверенным, что лишние уши не услышат наш разговор.

— Какого, мать его, хера с вами двумя произошло?! — злобно процедил он, ухватив меня за грудки.

Я понимал, что к этому всё идёт, и по идее должен был успеть подготовиться, вот только… сказать мне было нечего.

Абсолютно.

А какой у меня был выбор? Рассказать о том, что в этом мече заточена реликвия королевства? Или, быть может, что Оливия пользуется реликвией аж самого короля демонов? А может, нужно было просто постараться выдумать какую-нибудь небылицу на ходу? В таком-то состоянии? Идиотизм.

Хотя нет, даже не в этом дело — тут просто невозможно было придумать нечто стоящее, что хотя бы какое-то время могло сходить за вероятную правду, потому что все улики были против нас. А даже если бы что-то придумал — всё равно проверили бы и раскусили на раз-два.

Поэтому всё, что я выдал в ответ:

— Не знаю…

И я не лгу. Я на самом деле ни черта не понимаю, что произошло и почему. Это должно было быть обычной проверкой возможностей способностей гримуара Оливии, а вылилось в итоге в… локальную катастрофу.

Как? Почему? Где я допустил ошибку и была ли она вообще?..

Хотел бы я получить ответы на эти вопросы…

— В смысле, блять, не знаю?! После того, что натворил, вот так просто заявляешь такое?!

Хотел бы я ещё в полной мере знать, что произошло в тот момент…

— Да…

— Ты шутки со мной шутишь?! Держишь меня совсем за идиота?! Ты хоть сам понимаешь, как ты — как ваша шайка — смотрится со стороны?!

Понимаю. Прекрасно понимаю. И всё же сделать уже ничего не могу — изначально был расчёт сделать вид, словно мы с девушками обычные, едва знакомые люди, сошедшиеся вместе лишь из самой обыкновенной выгоды. Ничего более. Но у нас это совершенно не вышло — каждый из нас, в той или иной степени, препятствовал этому. Произошедшее же, судя по реакции всех в лагере, окончательно разрушило нашу и без того хрупкую легенду…

— И что?.. Выгоняете нас?.. — решив, что скрывать уже нечего, добавил: — Или сдадите?..

— С радостью бы так и поступил!

— Что же мешает?..

Его взгляд резко, на мгновение, метнулся куда-то в сторону лагеря.

— Не твоё собачье дело! — резко отпустил он меня, и я плюхнулся на жопу, кажется, вновь едва не потеряв сознание. — Если ещё хоть раз выкинете нечто подобное — я на всё наплюю и избавлюсь от вас, чего бы мне это ни стоило! — договорив, он развернулся и ушёл обратно в лагерь.