И вот она стояла перед моим тусклым осколком зеркала, в свете магического светляка. Полностью обнажённая. Тихая. Её дыхание замерло, когда взгляд упал на отражение.

То, что она видела, было невозможно. Это была не просто «она». Это была её потенциальная версия, вытянутая из самых глубин костей и плоти, очищенная огнём боли и моей силой. Все следы запущенности, дряблости, целлюлита — всё стёрлось, будто смыто невидимой рукой. Её тело обрело чистые, атлетичные линии, лишённые лишнего жира, но и не иссушенные голодом. Грудь, когда-то обвисшая под тяжестью унижений и плохого питания, теперь была высокой, упругой, с идеальной округлой формой. Но главное было не в форме. Главное — в целостности.

Шрамы. Все шрамы. Ожоги от плетей магистра Галена, его «уроки послушания», выжженные на спине, его метки собственности на животе и между ног — всё это растворилось без следа. Кожа стала гладкой, как у новорождённой, но не мягкой и уязвимой — плотной, живой, пронизанной скрытой силой и едва уловимым свечением очищенной праны. Даже там, в самых интимных и безжалостно осквернённых местах, не осталось и намёка на пытки. Тело было не просто исцелено. Восстановлено до состояния, превосходящего изначальное.

По её щекам, беззвучно, потекли слёзы. Они катились не от боли — от немого, всепоглощающего потрясения перед этим чудовищным, необъяснимым даром. Она касалась своего отражения в зеркале кончиками пальцев, лёгкими, почти невесомыми прикосновениями, будто проверяя, не мираж ли это.

— Ты скоро прорвёшься на мага, — сказал я из темноты за её спиной, не приближаясь, лишь поглаживая мохнатое брюхо Кузи, притихшего у моих ног. –Это мой тебе подарок.

Она не повернулась. Спросила в своё отражение, голосом, полным хриплого, первобытного изумления:

— Зачем?

— Я так захотел, — мой ответ был прост, холоден и безжалостен. — Этот месяц, пока ты заживала… Мне было интересно наблюдать. Интересно, что получится в итоге. Ты — мой удавшийся эксперимент. И время… я провёл его с пользой.

Она смотрит в зеркало. Дышит — уже ровнее, глубже, чувствуя новую лёгкость в лёгких. Её тело — это песня мышечной гармонии, лишённой мужской грубости, и податливой, уверенной женственности. Атлетичные, но не угловатые плечи. Тонкая, гибкая талия. Сильные, округлые бёдра. Грудь — высокая, с упругими, тёмно-розовыми сосками, направленными чуть вверх. Ни синяков, ни рубцов, ни намёка на былую хрупкость. Кожа гладкая, будто отполированный мрамор, излучающая лёгкое внутреннее тепло и свечение очищенной магии.

Она медленно, как в ритуале, поворачивается, демонстрируя спину, ягодицы. Идеальная форма, мощные икры. Ни следов насилия, ни уродливых стяжек. Там, где была выжженная, сочащаяся рана, теперь лишь идеально здоровая, упругая кожа.

— Все шрамы Галена… всё, что они сделали… — её голос тихий, но теперь лишённый дрожи. В нём — пустота, из которой рождается что-то новое.

— Стерто, — подтверждаю я. — Физически. Память… твоё дело.

Она снова смотрит в зеркало, и слёзы текут снова. Но теперь в них читается не потрясение, а сложная, горькая признательность. От ужасающей ценности этого дара.

— Зачем? — на этот раз она оборачивается ко мне. В её глазах нет покорности забитой сучки. Есть острый, пронзительный, почти аналитический вопрос жертвы, которая смотрит на своего странного спасителя-мучителя и пытается понять его игру.

— Мне было интересно, — повторяю я, выходя из тени на свет. — Интересно, что получится. Ты — результат. И этот месяц… я хорошо провёл время, наблюдая за трансформацией.

Она опускает голову, не в поклоне, а в глубоком размышлении. Потом поднимает взгляд. И в нём теперь — холодная, отточенная решимость. Признательность хищника, который наконец понял правила игры и свою новую роль в ней.

— Спасибо, Баз… мой господин, — говорит она, и в этих словах нет прежнего трепета. Есть принятие. — Ваша… сучка… готова отблагодарить.

Глава 15

Я лежал с Лариссэ в своём новом, выдолбленном в камне мини-бассейне, нежась в почти горячей воде. Пар клубился над нашими головами, смешиваясь с запахом её духов и подземной сырости.

— Это ты сделал? — спросила Лариссэ, лениво проводя рукой по гладкому краю каменной чаши и глядя на встроенный в дно светящийся кристалл. — Но как?..

— Давай это останется моим маленьким секретом, — уклончиво ответил я, наслаждаясь её удивлением. — Хотя… Я просто нашёл эту нишу, добавил пару старых светильников, которые ожили тут… Да и всё.

Она повернулась ко мне лицом, чувственно прижимаясь своими полными, упругими грудями к моей груди, и медленно положила мокрую головку мне на плечо. Я, в свою очередь, не остался в долгу — по-хозяйски запустил руку под воду и, не церемонясь, засунул палец ей в попку. Она лишь тихо ахнула, а потом улыбнулась уголком губ.

— Если порвёшь её своим когтем, не забудь починить… — прошептала она, скорее с вызовом, чем с просьбой.