Жесть. И к этим чертям я ходил как к себе домой? «Телепортация… Или очень быстрое перемещение?» — лихорадочно думал я, подходя к телам. — «Хочу…» Но становиться пауком — это уже слишком, даже для меня. А узлов, ответственных за этот прыжок, у него аж восемь, и все двойные, и все забиты магией. Так, успокойся. Вспомни, как ты страдал от опухолей.А они прошли после того, как асура в тебе покопалась… А какие у неё были сиськи… — Чёрт, я замечтался.

Пойдём, обыщем этих засранцев. Восемь золотых монет, немного серебра, простенький защитный кулон, одно кольцо с крошечным рубином и, собственно, два стальных доспеха, которые тащить было лень. Всё сложили в мешок и припрятал в расщелине, потом заберу.

— Кузя, забирай добычу.

Пока я размышлял, паук уже исчез с первым трупом. Через десять минут вернулся и забрал второго. Мда. Надеюсь, он не начнёт здесь самовольно охотиться. Придётся держать под контролем.

В самой дальней комнате кладовки я решил рискнуть и разобрать часть стены. Мои подозрения подтвердились — за ней оказался подземный ручей, доносившийся сюда приглушённым шумом. Я давно слышал его и чувствовал сырость.

С обустройством ванной у ручья я возился дольше всего. Нашёл место с перепадом высоты в полметра — идеально. Выдолбил в камне глубокую чашу, сделал сливную пробку и канал обратно в ручей. С обогревом было сложнее. Я знал, что где-то рядом должны быть бани для старших учеников. Пришлось со стороны моей бывшей спальни-каземата аккуратно, по миллиметру, истончить стенку. Я оказался прав — за ней плескалась вода огромного, почти пустующего сейчас бассейна. А в стены были вмурованы большие, тускло светящиеся красным кристаллы — нагреватели. Надеюсь, они работают по тому же принципу, что и светильники.

Определив ближайший, я начал целенаправленно рыть к нему тоннель. За две недели, работая урывками по ночам, справился. Подгадав момент, когда бассейн осушали на чистку, я аккуратно извлёк один камень, заделал и замаскировал место извлечения. Эта зараза оказалась очень горячей — пришлось срочно слепить из камня толстостенный горшок, чтобы переносить. Установил его в заранее подготовленную нишу в центре своей будущей ванны, как можно глубже.

Первый раз, наполняя ванну, я боялся, что камень рванёт от перепада температуры. Но обошлось — похоже, он от такого не взрывается.

Боже, как же жить хорошо. Горячая ванна — это нечто. Лёжа в почти кипятке, смотря на тусклый свет светильников, отражающийся в паре воды, я впервые за долгое время почувствовал нечто вроде умиротворения. Теперь это моё любимое место после «работы».

Надо как-нибудь договориться с поварихой о мыле и мочалке. И наконец-то как следует оттереть свою тушку, пропахшую кровью, Ихором и отчаянием. Жизнь, похоже, понемногу налаживается. Пусть и в самом сердце ада, но налаживается.

Я почувствовал сигнал тревоги от Кузи, нечто вроде резкого, колющего жжения в затылке, когда собирал редких пауков по дальним штольням. Бросив всё, я рванул в свою кладовку.

Воздух в схроне был густым, тяжёлым, пропитанным запахами крови, мочи и жжёных волос. Я нашёл её не у входа, где она могла бы ждать помощи, а в самом тёмном, сыром углу, за грудой камней, куда она, видимо, доползла на последних силах, следуя животному инстинкту спрятать свою рану.

Состояние её было не просто ужасным. Оно было намеренно, методично унизительным. Её не просто избили — её разрисовали. По всей коже, поверх синяков и ссадин, змеились грубые, выжженные энергетические руны. Это не было убийственным плетением. Это были метки собственности, клейма, которые не убивали, но горели тупой, тлеющей болью, отравляя каждый вздох. Её одежды не было. Лишь клочья, втоптанные в грязь. Вся левая сторона её тела, от ключицы до бедра, представляла собой сплошной сине-багровый кровоподтёк. Но хуже всего было внизу. Задний проход был не просто разорван — он был обожжён каким-то едким, ядовитым составом, оставившим уродливые, стянутые, почти сросшиеся рубцы, которые ещё сочились сукровицей. Следы множественных, грубых и, судя по характеру повреждений, разнородных проникновений были очевидны и отвратительны. Здесь поработала не одна рука, а несколько, с жестоким любопытством и полным пренебрежением.

Она дышала прерывисто, хрипло, и каждый вдох давался ей с трудом, заставляя содрогаться всё тело.

«Коллеги»-маги. Или взбесившиеся от скуки и безнаказанности твари. Или те, и другие. Неважно. Работа была проделана тщательно.

Лечение было долгим и мучительным. Для неё. Я действовал холодно и методично. Она кричала во сне, в бреду, а я часами сидел рядом, наблюдая, как под действием моей силы и редких зелий старая, искалеченная плоть медленно отмирает и слезает, как гниющая змеиная кожа. Моих запасов и усилий хватило, чтобы привести её в порядок. Что характерно — кто бы её ни пытал, её магическое ядро, он так и не смог сломать. Видимо, не считал нужным или был не в силах.