Процесс приживления шёл мучительно медленно. Где-то через неделю все клетки чужеродной ткани заменились на мои, но гемон, ответственный за её свойства, начал меняться, адаптироваться. Чтобы процесс не заглох, я постоянно, день за днём, «подкармливал» этот клочок кожи праной, удерживая в нём стабильную, высокую концентрацию энергии. Это дало свои плоды — изменения не остановились.

Спустя три недели я обзавёлся весьма прочной, интегрированной бронёй. Правда, под ней мышцы оставались обычными, так что сильно рассчитывать только на неё не стоило — сильный удар всё равно сломает кости или отдавит внутренности. Вторая проблема — слабая изгибаемость. При активации защиты кожа на руках и ногах деревенела, сильно ограничивая движение. Надеялся преодолеть это долгими, изматывающими тренировками по контролю. Также тренировками я надеялся победить чудовищный расход манны — её хватало от силы на пятнадцать минут активной защиты. Это был оглушительный провал с точки зрения эффективности, но чертовски полезный навык в критический момент.

Свою новую «броню» я особенно оценил, когда Маций в очередном приступе раздражения отшвырнул меня кинетическим импульсом в стену. Удар пришётся в грудь. Было скорее ощущение сильного толчка, чем боли. Я, конечно, усилиленно застонал и съехал по стене, изображая контузию. Но по едва заметному сужению глаз старика понял — он не особо поверил. Ну и ладно. Пусть думает, что я крепче, чем кажусь.

Способность воздействовать на камень оказалась неоценимой, когда я задумал обустроить свою потаённую кладовку с книгами получше. Аккуратно, по зёрнышку, я расширил помещение, сгладил стены, сделал несколько полок, нашел замурованные комнаты в которых к сожалению кроме вековой пыли ничего не было. Удалось также выковырять из стены в дальнем коридоре пару потухших, но целых магических светильников — похоже, они запитывались от общего фона, и в моей кладовке, где фон был чуть иным, они снова зажглись тусклым, но стабильным светом. Проход в кладовку я замаскировал с особым тщанием — теперь это была почти неотличимая от остальной стены трещина, которая сдвигалась лишь под определённым, едва ощутимым нажатием.

Как-то раз, пробираясь по одному из самых заброшенных ответвлений, моё внимание привлекла особенно жирная и здоровая тварь — паук, размером с крупную собаку. Он неподвижно висел в центре паутины, и его брюхо лоснилось в свете моего кристалла.

«Ммм… Вот я дурак, — вдруг осенило меня. — Что у них за способность, раз магический фон их не убивает? И это точно не сопротивление, раз я могу их контролировать своей силой».

Да, их боялись даже аврораторы, предпочитая обходить стороной. Я присел на корточки и стал внимательно изучать самого упитанного из виденных мною экземпляров. Меня заинтересовали его хелицеры — массивные клешневидные челюсти с мощными наростами адомантия. Они так и светились изнутри сконцентрированной, диковатой магией. Интересно, насколько они прочны? Ладно, назову его Кузя.

Я начал его кормить. Сначала просто скидывал объедки от своих «рабочих обедов» — куски плоти, которые не шли в переработку. Потом, движимый любопытством, попробовал передать ему немного своей праны, просто прикоснувшись пальцем к мохнатому брюху. Получилось! Магия потекла, и паук, казалось, даже обрадовался, слегка задрожав всеми лапами. Оказалось, можно передавать и сырую манну — он впитывал её, как губка, и его хитиновый панцирь начинал слабо фонить магией.

Поселил я его у себя в кладовке, в отдельном, отгороженном камнем чулане. Со временем я стал замечать странное: я не просто знал, где он, а ощущал его присутствие. Смутное, паучье восприятие мира — вибрации по паутине, прикосновение лап к камню, чувство сытости — начало просачиваться в моё сознание.

— Кузя, за мной, — скомандовал я однажды, просто так, больше в шутку.

Я сосредоточился на своём праническом «отпечатке» в нём и попытался передать не слово, а само намерение, образ движения. Как ни удивительно, всё получилось. Мохнатая тварь выползла из укрытия и, семеня восемью лапами, поплелась следом.

Осталось найти подопытного. Или подопытных — смотря как кому повезёт. А вот и они — пара аврораторов на вечернем патруле. Хм, идут по своему маршруту, гадят в одном из дальних ответвлений. Я почувствовал их за двадцать пять метров — не ушами, а каким-то новым, «паучьим» чувством, а увидел с пятнадцати. Идеальная ситуация. Ни свидетелей, ни лишнего шума.

Я мысленно приказал Кузе атаковать обоих. Просто посмотрим, что будет.

А была мгновенная смерть. Паук не побежал. Он исчез с места и материализовался прямо на спине первого авроратора. Раздался сухой, хрустящий звук — хелицеры с наростами адомантия пронзили стальную кирасу как пергамент. Жертва даже не успела понять, что произошло, как забилась в немых конвульсиях, её тело скрутила судорога от быстродействующего нейротоксина. Вторая телепортация — и второй труп лёг на камень с тихим лязгом.