Затем она отбросила мантию. И обнажилась. Зрелище было настолько отталкивающим и отвратным, что даже видавшие виды маги невольно скривились. Дряблая, покрытая пигментными пятнами и старческими бородавками кожа, обвисшая грудь, костлявые бёдра и живот, испещрённый растяжками и шрамами. И вот это... лучше меня? Серьёзно? — пронеслось у меня в голове с горькой иронией. Я, конечно, не образец красоты, но хоть сложен... гармонично. Как она вообще могла... иметь с этим что-то общее?

Мой взгляд невольно скользнул к Жанель. И наши глаза встретились. В её взгляде, помимо боли и ужаса, читалась немыслимая ярость и... обвинение. Что, доволен, тварь?! — будто кричали её глаза. Измаргир, заметив это, рявкнула на неё: «Молчи, скотина!»

Я не дрогнул. Ни один мускул на моём лице не выдал бури внутри. Я был просто инструментом. Безмолвным, бездушным парнокопытным рабом у стены.

Старуха торжественно ступила во второй, меньший ритуальный круг, расположенный напротив первого.

Магистр Гален и Маций синхронно подняли руки. Воздух загудел. От магистров к печатям потянулись толстые, пульсирующие жгуты чистой манны, напитывая круги силой.

Жанель взвыла уже не тихо, а пронзительно и страшно. Из её тела, сквозь начертанные на коже письмена, потянулись тонкие, серебристые нити — её жизненная сила, её молодость, её красота. Они текли по магическим каналам печати прямо в старуху Измаргир. Старуха преображалась на глазах , ее тело заметно молодело...

Но что-то пошло не так.

Внезапно круг, в котором стояла старуха, вспыхнул не серебристым, а багрово-чёрным, демоническим светом. Воздух затрещал от чужеродной, тяжёлой энергии. Маги вздрогнули, но не прекратили подачу манны — ритуал был неотвратим, как падение камня.

— Что-то не так! — завопила Измаргир, и в её голосе впервые прозвучал настоящий, животный страх. — Остановитесь! Это не та энергия! Остановите!!

Но было поздно. В глазах магистра Галена, вместо тревоги, зажёгся холодный, хищный огонёк учёного, наткнувшегося на неожиданное, но интересное явление.

— Продолжаем, — скомандовал он ледяным тоном. — Наблюдаем и фиксируем!

Жанель уже не смотрела на меня. Её взгляд, полный последней, адской ярости и немыслимой боли, был устремлён в пустоту. Её крики перешли в хриплый, клокочущий звук, а затем и вовсе смолкли. Её тело на глазах усыхало, съёживалось, кожа натягивалась на кости, волосы седели и выпадали. За считанные минуты от цветущей полуэльфийки осталась лишь маленькая, сморщенная мумия в цепях, с вечно застывшим на лице немым криком.

А со старухой Измаргир происходили изменения. Ужасные, обратные изменения. Её сгорбленная спина сгорбилась еще сильнее став полноценным горбом. Морщины перестали разглаживаться , кожа не становилась молодой — она темнела, приобретая землистый, зелено-коричневый оттенок. Нос вытягивался и загибался, будто клюв. Глаза становились круглыми, жёлтыми и совершенно птичьими, лишёнными разума. Руки удлинялись, пальцы искривлялись, обрастая длинными, острыми, как бритва, когтями. Ноги претерпели самую чудовищную метаморфозу, превратившись в мощные, покрытые чешуйчатой кожей лапы с огромными, цепкими когтями. «Это же карга ...»— мысль пронзила мою голову.

«Дьяволица сдержала слово...» — прошелестело у меня в голове. Пергамент, за который старуха отдала последнее, оказался ловушкой. Не ритуалом омоложения, а проклятым договором с низшим демоном. Старуха не стала молодой красавицей. Она стала молодой варгой и действительно продлила себе жизнь. Какая горькая, чудовищная ирония.

Маги , наконец, прекратили подачу энергии. Ритуал был завершён. В центре зала стояло уже не человеческое существо, а молодая, полная дикой колдовской силы карга, которая смотрела на них своими пустыми птичьими глазами, издавая хриплое, угрожающее карканье.

— Схватить её! — рявкнул Гален, но в его голосе не было паники, а лишь деловая собранность. — В мою лабораторию! Живо! Я сам займусь этим образцом!

Аврораторы, преодолевая отвращение и страх, набросились на ошеломлённое существо. Оно отчаянно сопротивлялось, царапаясь и кусаясь, но магические путы и численный перевес сделали своё дело. Каргу, бывшую Измаргир, скрутили и потащили прочь.

Гален обернулся к Мацию, и его лицо озарила редкая, почти детская улыбка восторга.

— Отлично! — прошептал он. — Неожиданный, но бесценный результат! Целая, живая, молодая Карга, полученная в контролируемых условиях! Её кровь, перья, кости... Эссенция! Её хватит на создание как минимум одного жезла высшей категории!

Он был счастлив. Абсолютно и безраздельно. Жанель была мумией, старуха — монстром, а он получил новый, уникальный «ресурс». В его мире это и была высшая форма победы.

Я стоял, глядя на пустую печать, где лежали лишь цепи и крошечный, высохший комочек, бывший когда-то Жанель. Ни ярости, ни печали. Лишь ледяная, знакомая пустота. Ещё одна иллюзия разбилась. Ещё одна красота обратилась в прах. И всё, что от неё осталось, — это довольная улыбка магистра, обсуждающего потенциал нового «материала». Таков был закон этого места. И я, похоже, был единственным, кто ещё помнил, что тот сморщенный комок на полу когда-то умел смеяться, гордиться и манипулировать. Но это уже никого, включая её саму, не волновало.

Магистр Гален, пылая холодным энтузиазмом учёного, буквально вытолкал нас из лаборатории движением руки.