В зале призыва, куда приволок меня Маций, царила ледяная, стерильная тишина. Воздух вибрировал от сконцентрированной мощи. В центре, в круге из сияющих серебром и платиной печатей, находилась – Она.

Это было видно невооружённым взглядом, так как ничто не было прикрыто. Красота её была ослепительной и пугающей.

Существо женского пола, ростом под три метра, парило в воздухе над печатью, удерживаемое силами левитации. Её фигура была идеальных, божественных пропорций — стройная, но с соблазнительными изгибами. Кожа — абсолютно белая, как первый снег или фарфор, без единого изъяна. Грудь — третий размер, совершенной формы. Из спины росли большие, ослепительно-белые, переливчатые крылья, от которых исходило мягкое сияние. Длинные волосы цвета расплавленного золота струились по плечам. И даже в области лобка — аккуратная прядь тех же золотых волос. Её глаза, огромные и миндалевидные, были такого же чистого золота, без зрачков, и светились внутренним светом.

«Ну хоть умру от руки красотки, — мелькнула дикая мысль. — Особенно на фоне местных бабёнок».

Её божественная аура была такой плотности и силы, что даже переходить на энергетическое зрение не требовалось — и так всё было видно. Энергия лилась от неё водопадом чистого, невыразимого света, от которого слезились глаза и сжималось сердце. Даже дышать рядом было трудно.

Асура. С этим существом из высших планов, существом света и непостижимой мощи, мне теперь предстояло вести переговоры. И что-то мне подсказывало, что мои шесть жалких рабских душ для неё — не более чем пыль под ногтями. Интересно, что она увидит, глядя на меня своим золотым взором? Целителя? Монстра? Или просто ещё один кусок грязи, прилипший к подошве мироздания?

И как к ней обращаться? Ладно, попробую по старинке, как учили в подпольных манускриптах о контактах с высшими сущностями.

Я завел шестерых оглушённых рабов в малый круг жертвоприношения внутри печати и окончательно вырубил их ударом по затылку, лишив сознания. Теперь они были просто живым, тёплым товаром.

Затем я сделал шаг вперёд, к краю главного круга, где парила асура. Глубоко, до появления боли в спине, поклонился, уткнув взгляд в сияющий пол.

— Этот ничтожный приветствует Высшую, — мои слова прозвучали глухо, затерявшись в гулком пространстве зала. — Этот ничтожный пришёл обменять рабов на дары, согласно… договора, если таковой имеется.

Последнюю фразу я добавил с внутренней дрожью. А вдруг Маций всё выдумал? Вдруг тут никакого договора нет, а есть просто голодное божество?

– Внемли тварь!! - заорал Маций,опасаясь к ней приближается. –Шесть рабов на шесть умений!! Два взора жизни , две ауры жизни, поглощение жизни и преобразование манны!!

«Пиздец , сейчас что то будет ...» успела пронеслись у меня мысль в голове.

Ответ не заставил себя ждать.

Вспышка ослепительного, всепроникающего божественного света озарила зал. Это был не свет, а чистая сила, обжигающая не глаза, а самую душу. Маций, стоявший у двери, завизжал — тонко, по-бабьи, — и в приступе первобытного страха принялся биться в массивную дверь, царапая её ногтями. Аврораторы, эти железные громилы, просто рухнули на каменные плиты как подкошенные, впав в беспамятство.

Мне было невыносимо горячо. Казалось, кожа сейчас сгорит, а кости превратятся в уголь. Но я… терпел. Привык, видимо, за все эти месяцы боли от имплантов и зелий.

Когда свет угас, в ушах ещё стоял звон, но я услышал Голос. Он не звучал в ушах — он рождался прямо в сознании, подобно грому, что блуждает между мирами.

— Ты жив, ничтожный. Значит,будет договор. Обмен будет выполнен, если ничтожный отдаст свой гавах.

Какой ещё гавах? Пронеслось у меня в голове. Я перебрал в памяти все показания сферы, все параметры. Такого не было! Но… Асуре, наверное, виднее. Что делать?

В этот момент ледяной ошейник магического принуждения, наложенный Мацием, сжал мою волю, как тисками. Мысль стала вязкой, тело перестало слушаться.

— Отдай ей то, что она просит, отродье!! Это приказ!! — закричал в истерике Маций, всё ещё прилипший к двери спиной.

«Чёртов старый ублюдок», — мелькнуло где-то на дне сознания. Но сопротивляться приказу было невозможно.

— Этот… ничтожный… согласен, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как слова выходят против моей воли.

Асура протянула руку. Её палец, сияющий, как будто выточенный из света, коснулся моей груди, прямо над сердцем.

И начался ад.

Из меня начали вытягивать что-то. Не кровь, не плоть, а самую суть. Мое нутро выворачивалось наизнанку. Это была боль такого калибра и качества, что всё, испытанное мной ранее — побои, порезы, ожоги от дикой манны — казалось детской щекоткой. Я чувствовал, как корчится и трещит по швам мой гемон, как в магоне рвутся только что устоявшиеся связи. Её воля копала во мне, как лопатой в грязи, выискивая то, что ей было нужно.