В зале призыва царила гнетущая, натянутая тишина, нарушаемая лишь шелестом одежд и приглушённым звоном цепей. Уже собрались все участники предстоящей сделки: шестеро аврораторов в полном боевом облачении, стоящие по периметру, как бездушные статуи; группа рабов с опущенными головами, дрожащая от страха; и магистры, отвечающие за ритуал. И, конечно, она.

В центре зала, внутри сложной, многослойной сияющей пентаграммы, чьи линии горели багровым светом, преломляющимся в кристаллах-ограничителях, находилась госпожа Астарот. Младший дьявол. Но её присутствие ощущалось далеко за пределами магического круга, заполняя собой весь объём зала, сдавливая грудь и затуманивая разум.

Она была воплощением всего, что смертные называют запретным желанием, и всего, что они понимают под абсолютной, безраздельной властью. Её тело казалось высеченным из самого тёмно-синего мрамора, обретшего жизнь и тепло, — идеал женственности, созданный не природой, а самой сутью соблазна. Каждый изгиб, от тонкой талии до мощных бёдер и высокой, упругой груди, был подчёркнут игрой света и тени, дразня взгляд и обещая невозможные наслаждения. Изящные, спиралевидные рога из чёрного, как вечная ночь, адамантия изгибались над водопадом роскошных, цвета воронова крыла, волос. За её спиной, сложенные, но готовые расправиться в любой миг, переливались сине-чёрным кожистые крылья, будто выкроенные из самой ткани преисподней. Завершал этот демонический силуэт длинный, гибкий хвост с ланцетовидным наконечником, плавно раскачивающийся в такт её ровному, неспешному дыханию. И чёрные, отполированные до зеркального блеска копыта, твёрдо стоявшие на камне.

Но главным было не это. Главной была та колдовская, тёмно-синяя, почти фиолетовая аура, что окутывала её плотным, пульсирующим маревом. Она была видимой, осязаемой, как густой дым. От Астарот исходило почти физическое тепло — не уютное, а опасное, обжигающее, как близость раскалённой стали. Воздух вокруг неё колыхался и плавился, искажая очертания стен и лиц смотрящих, будто она стояла в самом сердце незримого, адского костра.

Какая же она красивая... — пронеслось в голове у многих, но мысль эта была отравлена леденящим душу восторгом и ужасом.

Студенты, которых привели в зал «для наблюдения и обучения», застыли, как под ледяным душем. Словно одинокий, пронизывающий холод сковал разом всех. Лица побелели, как мел, губы посинели. Глаза, широко раскрытые, отражали немой, всепоглощающий ужас и… не контролируемую, животную похоть. Два этих чувства боролись, сплетаясь в невыносимую, мучительную смесь. По телу у некоторых пробежала мелкая, неконтролируемая дрожь, слышно было, как у кого-то на задних рядах зуб стучит о зуб. Это был тот самый, первобытный страх, что парализует волю, вышибает разум и оставляет в голове только одну, огненными буквами горящую мысль: «Я — ничто. Пыль. Игрушка. Я полностью во власти этого существа».

Даже магистры, проводившие ритуал, не смотрели на неё прямо. Их взгляды скользили по полу, по инструментам, куда угодно, только не на тот синеватый ореол власти в центре зала. Они знали цену такого взгляда. Астарот же, казалось, наслаждалась этим эффектом. Лёгкая, едва уловимая улыбка тронула её идеальные, алые губы. Она медленно обвела зал взглядом цвета расплавленного золота, и каждый, на ком останавливался этот взгляд, чувствовал, как по спине пробегает электрическая искра страха и невероятного, запретного влечения.

В этой тишине, густой от магии и ужаса, начиналась сделка. И цена её для всех присутствующих, особенно для студентов, только что осознавших своё место в этой вселенной, уже оказалась непомерно высокой.

Кривоногая сучка, что так храбро кидалась сгустками, не выдержала и вовсе. Её истеричный вопль, полный первобытного ужаса, разорвал напряжённую тишину, заставив даже авраторов вздрогнуть. Она просто рухнула на колени, бессвязно бормоча и заламывая руки, — жалкая, сломанная кукла перед лицом истинного могущества.

Маций выпрямился во весь рост, приняв горделивую позу. Он знал, что печать договора защищает его, как каменные стены — и это знание придавало его голосу металлическую, почти презрительную твердость. Его взгляд, полный надменности, упал на Астарот.

— Внемли, тварь! — прогремел он, и слова прозвучали как удар хлыста. — Согласно древнему договору с твоим повелителем, мы пришли заключить сделку. Платить будем отборными душами. Нам требуется четыре магических взора, с гарантированной приживаемостью.

Астарот лишь усмехнулась, скрестив руки на груди, но кивнула, давая продолжить.

Тут вперед рванулась старуха Измаргир. В её глазах загорелся лихорадочный, жадный огонёк, но голос выдал всю её подавленную робость. Он дрожал и срывался, словно ей не хватало воздуха.

—И... и ритуал... — она закашлялась, пытаясь прочистить горло. — Ритуал продления жизни и молодости! — выпалила она наконец, и тут же отступила назад, к спине Мация, будто ища защиты.

Астарот скривила свои соблазнительные губки в брезгливой гримасе, но лениво поманила рукой в знак согласия.