Эх... Значит, есть какие-то скрытые ограничения. Пороги, которые нельзя перепрыгнуть, просто вживив в себя еще один кусок плоти. Сила — это не конструктор. Она требует иной цены. Или ключа, которого у меня пока нет.

Придется ждать. И думать. И, возможно, в следующий раз имплантировать что-то, как то по-другому.

Вскоре в моей лаборатории появился новый, доселе невиданный вид «сырья» для производства эссенции. Я-то думал, что уже всё повидал в этих проклятых подвалах. Ан нет.

К нам приволокли клетку. Два на два метра, из толстых железных прутьев. И она была забита гоблинами. Не просто набита, а вот прям как селёдка в бочке — до отказа, до хруста. Оттуда торчали во все стороны тощие, зелёные руки, цепкие пальцы впивались в прутья, а из тёмной, кишащей массы доносился непрерывный гвалт — визг, шипение, рычание, лязг зубов о железо. Запах стоял соответствующий — резкий, звериный, с примесью гнили и говна.

Видимо, клетку какое-то время продержали около мощного источника дикой манны, где концентрация была запредельной. Гоблины — существа мерзкие, но живучие — выглядели ужасно. Их зелёная кожа была покрыта сочащимися язвами, нарывами, которые светились изнутри тусклым, ядовито-зелёным или лиловым светом. Выглядели они, будто вытащенные прямиком из какого-то своего чернобыля. Я знал, что гоблины обладают дикой устойчивостью ко всяким негативным воздействиям — ядам, излучениям, тяжёлому магическому фону. Но чтобы настолько… Видимо, поэтому они и выживают в самых гиблых местах, где все остальные твари давно бы сдохли.

Но именно эта их чудовищная живучесть и делала их интересными для алхимиков. Выход чистой эссенции с одного гоблина был, конечно, слабым — минзурка, не больше. Их тела были как губки, впитавшие всю грязь мира, и выжать из них что-то ценное было сложно. Но когда этих в клетке — штук пятьдесят, а то и больше… Суммарный выход становился уже экономически оправданным. Эссенция получалась особенная — густая, тяжёлая, с сильным «привкусом» жизненной силы, но и с фоновым шумом дикой магии. Для грубых, силовых зелий выносливости или для ядов — самое то.

Смотреть на эту шевелящуюся, стонущую массу было противно. Но я вздохнул, взял специальные, с длинной ручкой, щипцы для извлечения и подошёл к клетке. Работа есть работа. Гоблины, почуяв опасность, зашипели громче, попытались укусить через прутья. Но их устойчивость к магии не спасала от обычной, грубой физической силы. Щипцы с громким хрустом сомкнулись на тощей шейке первого несчастного, и я потащил свою первую «селёдку» из бочки навстречу моему скальпелю и пустой колбе. Их визги на время поутихли, сменившись настороженным, полным ненависти молчанием. Они понимали. Они ждали своей очереди.

Глава 14

Следующие несколько недель прошли в тягучем, напряжённом ритме. Я постепенно приходил в себя. Опухоли от имплантов появлялись всё реже и меньше. Параллельно я исправно выполнял свою мрачную работу — разделывал на каменном столе в своей лаборатории студентов-неудачников. Коих, к слову, становилось заметно больше. В самой Академии чувствовалось глухое напряжение, будто тяжёлый гул под землёй — война набирала обороты, и её отголоски добирались даже до наших подземелий.

К диагностической сфере я не подходил, опасаясь Мация. Старый пердун начал коситься на меня с каким-то подозрительным прищуром. Я решил завязать с рискованными экспериментами на себе и стал откровенно отыгрывать дурачка — путал реагенты, жаловался на головные боли от фоновой манны, делал вид, что с трудом читаю простейшие руны.

Но в один прекрасный вечер, Маций, сам вломился в мою лабораторию, пахнущий дешёвым самогоном и самодовольством.

— Брось свою требуху, парнокопытное! — рявкнул он, сияя. — Удача! Получил доступ! Идём обменивать души в зал высшего призыва!

Вот я и попал, неизвестно, что существа верхних планов про меня подумают, когда увидят… ну, всё, что я накопил.

Обменять предстояло шесть рабов — таких же жалких, загнанных существ, — на целительные умения. Стандартный, но бесценный джентльменский набор военного лекаря:

· Взор жизни. Он и в теократии взор жизни. Позволяет видеть тело в объёме, все повреждения, внутренние органы и потоки энергии. Без него — как оперировать вслепую.

· Аура жизни. Популярная штука у приближённых учеников. Поглощая избыток фоновой праны, аура излечивает всех вокруг без разбора. Посадил такого в палату с больными — и процесс идёт сам собой. В военных госпиталях — незаменимо.

· Поглощение жизни. Суровая, но нужная вещь. Когда целитель не вывозит по объёму праны, а восстановить надо кого-то важного, недостающую энергию банально вытягивают из рабов или пленных. Общепринятая практика. Жестокая, но эффективная.

· Преобразование манны. Умение получать чистую прану из нейтральной манны путём её внутренней переработки. С такой способностью можно пить зелья манны целителям и восстанавливаться в разы быстрее.