Я слился с тенью за каменным выступом, позволив своей ауре сжаться и стать неотличимой от скалы. Пока незваный гость входил в мою главную залу, я уже приготовил ловушку. В тот момент, когда фигура поравнялась со мной, я сбросил всю свою мощь — не ударом, а сокрушительным, всеобъемлющим давлением воли. Моя сила контроля плоти обрушилась на плоть гостя, сжимая, парализуя, лишая малейшей возможности двинуться.

С гостя сползла пелена мощной маскировки. И под ней оказалась... Лариссэ'...

Я молча вышел из тени, прошёл мимо её застывшей, широко раскрытыми глазами фигуры и нажал на скрытый рычаг. Массивная каменная дверь бесшумно задвинулась, отрезав нас от внешнего мира.

Она была непохожа на себя. Простая, серая мантия, без намёка на роскошь. Никакого макияжа, лицо бледное, с тёмными кругами под глазами. Светлые волосы были взлохмачены и собраны в небрежный пучок. В её осанке читалась усталость и... отчаяние. Где-то я уже видел подобное....

Я ослабил хватку ровно настолько, чтобы она могла говорить, но не двигаться.

— Привет, Баз, — её голос был хриплым, без прежней сладости и высокомерия. — Я так и знала, что ты уже преодолел действие ошейника. На полукровках и мутантах он всегда садится быстрее. На магах работает плохо.

Я промолчал, давая ей продолжать.

— Мой род... ослаб. Сильно. Война, долги. Они хотят продать.... выдать меня замуж. За старого графа-скрягу, если я к концу учебного года не возьму уровень мага. — Она сделала паузу, глотая воздух. — Мне нужна твоя манна, Баз. Она... ускоряет всё. Даёт силу. Надежду.

— Что с магистром? — спросил я первое, что пришло в голову.

Горькая усмешка исказила её черты.

— Гален? Узнав, что род хочет меня продать, что я стала обузой, а не активом, он... выбросил меня. Как пустую склянку. Выдать замуж — теперь моя единственная «ценность».

В её глазах на миг вспыхнула прежняя ярость, но тут же погасла, сменившись той же усталой покорностью.

— Что получу я? — спросил я прямо.

Она попыталась сделать вызывающее движение бровями, но вышло жалко.

— Разве моего тела недостаточно?

— Недостаточно, — отрезал я. — Оно уже было. И есть у меня другое, более послушное.

Её взгляд отчаялся, забегал по сторонам, ища аргументы. Он зацепился за полки, заваленные моими находками — засаленными книгами, свитками.

— Я... вижу, ты любишь читать. У меня есть книги. Настоящие. Я многое успела умыкнуть у Галена, пока была его... фавориткой. Есть копии редких гримуаров, трактаты по теории магии, даже несколько карт подземелий. Всё, что он считал неважным или слишком сложным для меня.

— Сколько? — спросил я, чувствуя, как внутри что-то ёкает от жадного интереса.

— Много. Два, может, три больших сундука.

— Принесёшь их... все, — сказал я, и в моём голосе не было места для обсуждения.

Она замерла, оценивая. Потом медленно кивнула.

— Я согласна. Я буду приходить сюда каждый день в это же время.

— Баз, — выдохнула она, и в её голосе впервые прозвучала искренняя, неистовая мольба. — Дай мне манны. Сейчас. Столько, сколько можешь.

— Это будет зависеть от того, насколько интересны будут книги. И от их количества, — холодно отрезал я. Потом указал на расстеленный в центре комнаты грубый ковёр. — Раздевайся.

На её лице не было ни отвращения, ни злости. Только странное, почти религиозное облегчение.

— Спасибо. Спасибо, — прошептала она, и её лицо осветилось таким счастьем, что стало почти жутко. Она послушно сбросила мантию.

Я подошёл ближе. Да, она похудела. Очертания рёбер проступали под кожей, пышные формы обвисли. Я заставил её покрутиться, ласково, почти по-хозяйски потрогал грудь, взвесил в ладонях, оценил состояние сосков. Потом приказал наклониться.

Её попа, когда-то круглая и упругая, теперь тоже потеряла тонус. Я раздвинул ягодицы, осмотрел. Засунул пальцы в её рыхлую, изношенную киску. Она вздрогнула, но не протестовала. Тогда я применил свою силу — не грубо, но неумолимо. Сжал ткани, подтянул, сузил проход, вернув ему девственную тесноту. Она завыла от боли и шока, но терпела, стиснув зубы.

— Теперь эта дырка — для меня, — заявил я просто. Потом ввёл пальцы в её анус, оценил состояние, взял кувшин с маслом, стоявший на полке, и щедро смазал.

— Баз, может, не надо... — попыталась она возразить, голосом полным страха.

— Не спорь, женщина, — отрезал я и шлёпнул её по ягодице, оставив красный отпечаток на бледной коже.

Я разделся и сел на край своей кровати.

— На колени. Монстр даст тебе манны....

Она исполнила. Не с прежним искусством куртизанки, а с отчаянным, жадным рвением. Она ласкала, старалась, и я понемногу начал пускать в неё манну — не всплесками, а ровным, стабильным потоком, чтобы она чувствовала каждый глоток силы.

Потом заставил её сесть на меня сверху. Её новая, узкая щель, созданная моей волей, обхватывала меня с непривычной теснотой. «Надо также Нот подлечить» пришла мне в голову новая мысль. Я продолжал подавать манну, наблюдая, как её глаза стекленеют от нарастающего экстаза. Потом приказал сменить отверстие. Было больно, это читалось в каждом её мускуле, но она старалась, подчиняясь.