Я набросился на еду, почти не жуя, проглатывая куски. Сосредоточившись на теле уже в процессе еды, я внутренним взором увидел многочисленные внутренние опухоли, странные узлы и уплотнения, которые предстояло вскрыть и удалить, как только поем. И ещё я заметил, что моё пузо... заметно уменьшилось. Не стало плоским, но та самая круглая, упрямая выпуклость сжалась, будто её содержимое было израсходовано в ночном горниле.

Я доел последний кусок хлеба, облизал пальцы. Дышал тяжело. Тело было разбито, но цело. Сознание, несмотря на ночную агонию, оставалось моим.

Нуу.... вроде жив.

Глава 12

Опухолями я занимался всю следующую неделю, скрытно, по ночам, пока Нок спала сладким, манным сном. Это была мерзкая работа. Разрезать свою же плоть изнутри, своей силой и вытаскивать странные, плотные сгустки, будто запекшуюся, чужеродную смолу. Терпеть регенерацию. А потом… съедать. Девать их было некуда — выбросить означало оставить улику. Приходилось глотать, давясь, чувствуя, как эта дрянь тает где-то в глубине, подпитывая тот самый внутренний накопитель массы. Отвратительно, но безопасно.

Нок, походу, исправно всё докладывала «наверх». Наши «хозяева», получив донесения о моих ночных «отравлениях» и странностях, стали осторожнее. Приказы «сожрать что-нибудь» сошли на нет. Они даже, на всякий случай, чётко запретили мне «употреблять в пищу рабыню Нок». Она была этому несказанно рада — видимо, страх быть съеденной пересиливал даже её новообретённую покорность. Я же стал понемногу, по капле, сопротивляться ошейнику, пробуя его пределы, но виду не подавал. Тренировки, увы, пришлось забыть — ошейник глушил любую активную циркуляцию ки, воспринимая её как попытку сопротивления. Работа оставалась рутиной: разборка, зарядка кристаллов, переводы. Как ни странно, меня вполне устраивало, что теперь меня кормили досыта и качественно. Возвращаться к помоям и голоду желания не было никакого.

Но появилась другая, куда более серьёзная проблема. Когда я наконец осознал, что в лобной части черепа формируется не просто уплотнение, а полноценный третий глаз, а кости при этом менять свои размеры и не думали, мне стало по-настоящему страшно. Мозг под давлением растущего органа начал деформироваться.Появились головные боли. Если пустить всё на самотёк, меня ждала смерть от внутричерепного давления или превращение в овощ с раздавленными полушариями. Придётся самому, вручную и в авральном режиме, формировать себе новый череп.

Чтобы понять что и куда искривлять, что удлинять , а что нет, я достал из тайника череп того самого тролля. Хорошо, что я не успел его перетащить в схрон. Нок с недоумением наблюдала, как я часами сижу, вращая в руках черный тролий череп и впиваясь в неё взглядом. Походу, она окончательно решила, что я тихо съезжаю с катушек. Маций, заметив мои «игры», попытался отобрать «игрушку», но я начал выть, как ненормальный, нагло игнорируя его приказы о прекращении. В конце концов, чтобы я заткнулся и не привлекал лишнего внимания к лаборатории своими воплями, он, брезгливо морщась, махнул рукой: «Оставь уродцу его кость, лишь бы не шумел».

Изменение собственного черепа заняло почти месяц. Чёрная, невероятно плотная кость, доставшаяся от тролля, поддавалась моей воле с большим скрипом. Хорошо хоть вообще поддавалась.Ошейник тоже оказывал сопротивление, но не так сильно как раньше. Я работал по ночам, лёжа без сна, чувствуя, как медленно изменяются мои кости. В итоге глаз сформировался, двигался , закрывался , но к сожалению был абсолютно белым и не видел.

Мозг, кстати, тоже начал меняться, вытягиваясь и усложняясь. Череп в ответ сам начал расти и удлиняться, обретая странную, вытянутую назад форму, чему я был несказанно рад . Вид в зеркале был… сюрреалистический. Синяя, покрытая чёрными прожилками кожа, странный удлинённый череп, две пары новых, маленьких чёрных рожек, полезших на темени. Хорошо, что позвоночник, особенно шейный отдел, тоже укрепился и расширился — было куда наращивать мышцы шеи, а то голова стала неприлично тяжелой.

В зеркале мой ошейник , был странным , толщиной с палец из странного бронзового сплава, со странными желобками в нем которые светились изнутри синим цветом. Ощущение, что это технологическое устройство , ну или техномагическое, меня не покидало. Да и студенты фанатики тоже парализовали меня, походу, чем-то техническим или, как они обошли мое аномальное мышление я не понял, ментальный удар мог меня вырубить или убить , но никак не парализовать. Баз попадал под такие удары монстров, что сюда привозили, и никогда его не парализовало. Странно все это ....

Маги заметили изменения, конечно. Смотрели косо, перешёптывались. Но, видимо, списали на «побочные эффекты экспериментов» или «естественную мутацию уродца». Значения не придали. Только ошейник по моей «просьбе» (выраженной постоянными хрипами в их присутствии) сделали свободнее, чтобы я, не дай боги, не задохнулся от разросшейся шеи. Ошейник просто изменился в размере ,а желобки в нем стали шире...

Зато я таки обзавёлся настоящим, скрытым оружием. Мой хвост, который я уже почти забыл, дорос до двух с лишним метров. Он стал мускулистым, сильным, оброс мелкими, как у змеи, чёрными чешуйками, а на кончике выросла костяная, слегка изогнутая пика сантиметров пятнадцать длиной, острая, как шило.