Когда стражи внесли последние тела, я сухо отрапортовал, глядя в пустую стену:

— Принял объекты. Стандартный протокол вытяжки эссенций и консервации будет соблюдён. Все сосуды будут сданы вам по завершении для опечатывания.

Старший из них, безликий в своей полированной маске, лишь молча кивнул, прислонившись к косяку двери. Их безучастное присутствие было сейчас лучшей защитой. Пока они здесь, Маций не сможет подбросить в мои результаты «недостачу» или объявить какой-нибудь сосуд браком, чтобы потом списать на мою халатность.

Работа закипела. Разборка была отлаженной, механической. Надрезы, сбор остаточной эссенции, консервация органов, представляющих хоть какую-то ценность для алхимиков. У генасси пришлось дополнительно извлекать внутренние камни-конденсаторы из грудной клетки — твёрдые, тёплые на ощупь сгустки стихийной энергии.

Но один объект выделялся. Генасси магии, тот самый, что был еще бодрячком. В нём ещё теплилась слабая искра, тело не успело полностью потерять жизненные силы. Пока руки выполняли привычные манипуляции, всё моё внимание было приковано внутрь. Впервые я попытался не просто извлечь готовую эссенцию, а найти и аккуратно отделить стволовые клетки . Концентрация была адской. Каждая клеточка моего тела напряглась, вытягивая из охладевающих тканей крошечную, мерцающую жемчужину биоматериала. Получился шарик размером с теннисный мяч. “А ведь необязательно использовать кровь “–мелькнула у меня мысль. Я залил его концентрированным магоном, и шарик затрепетал, его свечение стало агрессивно-фиолетовым. Мгновенное заклинание стазиса запечатало его в вечном мгновении. Аврораторы, наблюдавшие за процедурой безучастно, лишь переглянулись — для них это был просто ещё один непонятный этап консервации странного существа.

Закончив с официальной частью и сдав все сосуды и отходы стражам, я наконец свалил в свою каморку. Тело требовало отдыха, но время было дорого. На лежанке, стиснув зубы, я приложил шар к животу и медленно, превозмогая отвращение и боль, начал процесс вращивания. По ауре ударила волна дикого, чужеродного жара, будто в меня влили расплавленный металл. Я застонал, впиваясь пальцами в одеяние. Чужеродный магон , грубый и могущественный, встраивался в мою систему, ломал и перестраивал на ходу, мое магическое ядро формировалось чуть ли не с нуля. Процесс занял около часа — час немой, потной агонии, после которой я лежал, полностью опустошённый, но живой.

Отпустило не сразу. Но как только силы чуть вернулись, я собрал волю в кулак. Надо было закончить начатое. Сосредоточившись, я соединил гемон новых клеток собственным гемоном. И затем, с привычным уже усилием, разогнал эти клетки по организму. Опыт уже был.

После этого сознание отключилось само собой. Я провалился в сон, глубокий и без сновидений, как в чёрную, безвоздушную пустоту. Единственной реальностью оставалась тихая пульсация новых клеток где-то глубоко внутри, тлеющий уголёк чужой, украденной жизни, которая теперь должна была служить мне..

Будильником в Академии служил магический гонг, чей звук проникал сквозь стены и мог поднять даже мертвого. Он и вырвал меня из глубокого, беспамятного сна уже под вечер. Голова гудела, тело ныло, но сознание было ясно: сегодня начнутся «отчисления».

Первые три дня будут самыми адскими. Поток неудачников, чьи ядра не выдержали трансформации, достигнет пика. Время большой, грязной работы. Но и время возможностей. Я заранее подготовил в лаборатории значительный запас пустых, ничем не примечательных мензурок. План был прост: наполнять их по ходу дела, но никуда не выносить — пока. Пусть лежат в самой тенистой глубине стеллажа, среди прочего хлама.

По дороге в лабораторию, в одном из сырых переходов низкого уровня, я увидел её. Тролиху. Ту самую. Её заковали в новые, ещё более массивные цепи, стянувшие могучие конечности так, что она могла лишь шевелить головой, чтобы принимать пищу из корыта. Клетка охраны рядом, как ни странно, пустовала — видимо, считали, что с такими путами она никуда не денется, а если кого всё-таки сожрёт , то сам виноват.

Именно в этот момент в голове, словно вспышка, возник план. Дерзкий, безумный и простой. Я, забыв об усталости, рванул обратно на террасу, к своему скальному навесу, где с незапамятных времён валялись несколько пустых, толстостенных бутылей из-под дешёвого вина. Схватив их, я помчался обратно. Страх быть замеченным куда-то испарился, его вытеснило азартное чувство халявы. Никогда еще, мне так легко, не доставался ихор. Возле камеры тролихи, в глубокой трещине пола, я быстро пристроил свою добычу. Возможно, в тот момент на моём лице застыла самая глупая, дебильная улыбка — улыбка вора, сорвавшего неожиданный куш.

Именно её и увидел появившийся из-за угла Маций. Его лицо исказилось от ярости.

– Где ты шлялся, безмозглое отродье бездны?! – прошипел он, и даже не взмахнув рукой, ударил меня сжатой волной кинетической энергии.