Что до сути моего нынешнего эксперимента, то всё просто. Вся моя работа, магическая и иная, была сосредоточена на поиске способа воздействовать на «ядро» демона. Конечная цель – научиться перестраивать его во что‑то, способное воспроизводить работу человеческого разума. Сердце демона состоит из кристаллизованной маны – как и всё наше тело. Демоны по своей воле способны уплотнять ману, чтобы восстанавливаться, а то и менять собственное тело – скажем, нарастить более острые когти или зубы. Следовательно, если экстраполировать, демон теоретически должен уметь изменять и своё ядро: если наша личность и мыслительные шаблоны формируются на основе магического эквивалента гормональной и нейронной активности внутри ядра, то, изменяя частицы маны, выполняющие роль «нейронов» и «гормонов», и их конфигурацию, можно менять и личность. При достаточном мастерстве можно перестроить ядро так, чтобы демон мыслил, чувствовал и воспринимал мир почти по‑человечески – оставаясь при этом сильнее, быстрее и биологически бессмертным. Это и есть цель, к которой я иду: стать существом, сочетающим достоинства демона и человека. Таким я хочу быть.

Я, бывший человек, вероятно, единственный демон, кто вообще способен подступиться к подобной магии. Но это титанический труд на столетия и, вероятно, на множество вивисекций – над монстрами, демонами, животными и, возможно, даже людьми, – дабы понять всё о том, как функционируют мозги и сердца, а также научиться свободно изменять эти сердца.

Однако, если я вдруг утрачу память о том, что был человеком, если потеряю свои мыслительные шаблоны, привычки и цели, я лишусь преимущества – понимания того, как думают демоны и люди. Есть риск, что я и вовсе перестану интересоваться путём возвращения человечности. Меня это тревожит.

Отсюда вытекает нынешний эксперимент. Мной создано проклятие, которое должно позволить мне заново проживать собственные воспоминания – не как сон, а с реальными телесными эффектами.

Сейчас мне явно не хватает знаний, чтобы напрямую вмешиваться во внутренние механизмы собственного ядра. Я всё ещё, по сути, на стадии наблюдений: на вскрытых мной монстрах я пока не описал все механизмы и взаимодействия кристаллизованной маны внутри ядра; разумеется, я ещё не разобрался, как работает «сердце» монстра, не говоря уже о «сердцах» куда более сложных существ, демонов.

Моё проклятие работает не столько с осязаемыми величинами – вроде частиц маны в сердце, – сколько с извлечением воспоминаний из глубин души и их проекцией на мозг... или на ядро.

Магия мне, как демону, даётся почти инстинктивно, но разработка этого проклятия заняла у меня больше десятка лет. С тех пор, как я овладел достаточным минимумом для самообороны, я сосредоточился именно на нём: мне хотелось уметь вспоминать прежнюю жизнь с предельной ясностью – особенно научные статьи, которые я читал или изучал. Нынешнее применение проклятия изначально не входило в мои планы. Я и помыслить не мог, что моя личность и сам способ мышления столь заметно изменятся вместе с новой природой.

По глупости я полагал, что мой разум и моральные устои куда устойчивей. Увы, разум не сильнее плоти.

Созданное мной проклятие я испытывал на монстрах – их в окрестном лесу в избытке; они выжили. При этом они яростно бились в путах, заново переживая случившееся, ведь чаще всего я заставлял их вновь пройти через ту схватку, в которой мне пришлось их захватывать и усмирять. А вот другого демона я не смог ни отыскать, ни – даже если бы вдруг нашёл такого – удержать бы. Демоны и монстры схожи, но в когнитивном отношении монстры куда примитивнее. Здесь уместно сравнение человека и любого другое животного. По сути, я собираюсь наложить проклятие, испытанное на собаках, на существо человеческого уровня – заклинание, равносильное операции на мозге, – и надеяться на лучшее.

Вот почему я и оставляю эту записку. Я почти уверен, что умру.

Я не знаю, как обычно записывают заклинания и можно ли вообще изложить демоническое проклятие в таком виде, поэтому поделиться этой частью моей магии я не могу. Демоническая магия наполовину инстинктивна, наполовину полагается на знание. Если я выживу, я постараюсь расширить своё магическое образование за счёт систематизированных человеческих знаний.

На миг я задержал взгляд на дневнике, на написанных мною заметках. Они раздражали меня. Меня злило, что я истратил на это чернила, бумагу и время.

Моя гордыня требовала выстроить послание как следует, сделать его более грандиозным – даже в ущерб ясности – и более трогательным: чтобы, по крайней мере, если его прочтёт человек, это могло принести мне пользу, вызвав жалость. Мне хотелось написать что‑нибудь более манипулятивное, служащее мне и моим целям. Но рассудок подсказывал мне: этого достаточно.

К тому же, среди прочего, я решил не портить бумагу такой откровенной ложью.

Эта записка свою задачу исполнила. Её достаточно, чтобы напоминать то, что я написал бы, будь я всё ещё человеком. Или, по крайней мере, мне так кажется.

Однако, если я умру, вряд ли её вообще кто‑нибудь найдёт. Впрочем...

Автор: Альберт.