Я всё чаще ловлю себя на том, что забываю, каково это – ощущать те или иные вещи. Память о моей человеческой жизни меркнет. Я не думаю, что за этим стоит нечто сверхъестественное или побочный эффект моей реинкарнации; скорее, новые переживания с годами вытесняют прежние. Мы, демоны, существа, состоящие из магической энергии, принявшей плотную форму. Наши тела, даже изнутри, подражают человеческим, но это подражание в лучшем случае поверхностно. У нас есть печень, желудок, почки и мозг, но все они в общем-то рудиментарные органы, не имеющие реального назначения. Я провёл немало вивисекций на более слабых монстрах и знаю: даже повреждение мозга – если рана не слишком велика и не слишком нарушает структуру тела – на них не влияет. Уверен, со мной было бы точно так же, хотя смелости проверить подобное на себе у меня не хватило.

Единственный по‑настоящему жизненно важный орган у монстров и демонов является наше сердце; и, судя по моим наблюдениям, правильнее было бы называть его «ядром».

Демона можно убить двумя способами: либо разрушить тело настолько, что регенерация не поспеет за повреждениями – тогда вся конструкция распадётся в окружающую энергию, не справившись с возросшей нагрузкой на поддержание формы. Либо надо уничтожить наше сердце.

Сердце – вот единственное, чего мы не в силах восстановить.

Судя по моим исследованиям, причина в том, что сердце демона и есть ядро – источник всей нашей маны и вместилище сознания, памяти, самой мысли. По сути оно сердце и мозг одновременно, центр нашего существа.

Иначе говоря, как человеческий мозг со своими нейронами и гормонами задаёт личность, память, поведение и образ мышления, так и у нас, демонов, должен существовать внутренний центральный узел, управляющий всем. И, несомненно, это сердце. Отсюда и слово «ядро».

Вероятно, мои воспоминания меняются потому, что, подобно тому как у людей новый опыт перестраивает нейронные связи, где одни воспоминания размывает, а другие ассоциации, напротив, усиливает, так и мы, демоны, со временем перенастраиваемся под собственную жизнь.

Говоря простыми словами, если в прежней жизни мне было жаль раненое животное, а в этой я годами наблюдаю их смерть и не чувствую ничего, я неизбежно начну забывать, каким было то чувство, та жалость к раненым животным. А со временем и я вовсе наверняка перестану осознавать, что вообще должен такую эмоцию испытывать.

Тот же принцип распространяется почти на все мои эмоции – и, что важнее, на образ мышления. Умом я знаю, что когда‑то привык думать и поступать, принимая в расчёт других людей и их чувства. Теперь же я на это попросту не способен: мне приходится прилагать ощутимое, почти физическое усилие, чтобы представить, что почувствует человек, если я поступлю так или иначе. Будучи человеком, я делал это без труда – это было частью моего обычного мыслительного шаблона. Теперь же для меня это упражнение на воображение, где мне приходится заставлять себя учитывать кого‑то другого, кроме себя и своих сиюминутных целей.

Больше всего меня тревожит именно эта перестройка мышления. В моей прошлой жизни было известное высказывание: «Я мыслю, следовательно, существую». Но такими темпами я перестану мыслить по‑старому и стану не человеком в чужом теле, а настоящим, полным демоном со смутными воспоминаниями о том, что когда‑то был человеком. Первое – это я; второе – уже кто‑то другой.

Думая об этом преображении, я ни-че-го не чувствую – ни отвращения, ни страха. Полагаю, это похоже на то, как люди размышляют о том, что с возрастом станут другими.

Но умом я считаю такую перемену неприемлемой, и, как ни странно, моя демоническая гордыня поддерживает меня в объективно глупом решении, которое я принимаю сегодня.

А именно: я собираюсь провести эксперимент, который, скорее всего, меня убьёт.

Это не обращение к тебе или к кому‑то ещё, кто читает эти строки. Этот дневник – не более чем мои сумбурные заметки. Остальная моя писанина, которую ты найдёшь рядом, посвящена вскрытиям и моим исследованиям анатомии монстров и демонов, а также магии. Я старался следовать научному методу, хотя у меня нет формального образования в магии, потому многие термины придуманы мной, для собственных нужд. Если ты маг, возможно, среди этих страниц отыщется что‑то полезное.

В заключительных частях дневника я в общих чертах перечислил всё, что помню о технологиях и науке моего прежнего мира: паровые турбины, виды топлива для промышленности, устройство фабрик, железные дороги, клеточную теорию, кое‑что о гравитации и космосе и прочие мелкие научные подробности, какие сумел вспомнить.

Ты, возможно, задаёшься вопросом, зачем я вообще что‑то записываю. Правду сказать, мой демонический разум никак не откликается на идею делиться знаниями. Оставить наследие, помочь кому‑то пройти по моим следам, просто передать накопленное ради блага других – для нынешнего меня всё это пустые слова. Они вызывают во мне ровно столько же отклика, сколько мысль о помощи людям – то есть, если тебе не знакома природа демонов, вообще никакого.

Истинная причина проста: мне кажется, человек, которым я был, поступил бы именно так.