В-третьих, хотя основной функцией Дорнпасской Академии Начинающих Магов является обучение, её второстепенной функцией является производство и спонсорство исследований. Профессорам и ученикам разрешается получать спонсорскую помощь для личных проектов и исследований, если это продвигает магию в целом и не нарушает этических границ. Надеюсь, это и по сей день отражено в бюрократическом ядре Академии, но я также счёл необходимым выделить это отдельно.

Теперь, покончив со всем этим, позвольте мне перечислить резервные функции и артефакты, которые я оставил для защиты Академии, а также инструкции о том, как получить к ним доступ. Я буду обновлять этот список вплоть до момента, когда покину пост...

***

Часть письма, адресованного «А.»

...Ты, должно быть, шутишь, контакт с местными гильдиями на втором году существования твоей академии?

Это последнее, чего я ожидал от тебя! И всё же я в какой-то мере не удивлен. У меня самого нечто подобное, несмотря на это новое состояние моего тела.

Помнишь, я рассказывал тебе о рыбацких деревнях поблизости, которые ещё беззащитны и практически одичавшие, и что меня беспокоило то, что я оставляю их в таком состоянии?

Что ж, в моём новом теле у меня имеется лишняя энергия, чтобы предложить им некоторую защиту. Несмотря на мой пугающий облик и ремесло, в них вполне может течь кровь Ирема.

Пока я могу лишь предложить им перебраться поближе к безопасности. Надеюсь, кто-нибудь да согласится.

Но суть да дело, ты говоришь, что тебе удалось создать твоего Духа Огня? Какое совпадение! У меня самого есть некоторый успех; мне удалось исцелять! С помощью магии плоти!

Таким образом ты и я – мы оба ступаем на территорию Богини!

Наверное, нам с тобой стоит не забывать о благочестии и скромности и не короновать себя.

Хотя как звучит-то, а? Л., Король Мёртвых, и А., Король Духов?

...зная тебя, ты уже приготовился написать мне в ответ отчитывающий стишок, да? Не волнуйся, я шучу, шучу.

Это потому, что я хорошо тебя знаю.

Нет, ясновидения у меня нет.

Теперь, отвечая на твой вопрос: безусловно, странно иметь возможность видеть собственную грудную клетку, но благодаря магии плоти я чувствую прикосновения к ней так же, как когда касались моей кожи, так что нет, мне всё ещё в радость пользоваться теми ваннами, которые ты восстановил. Они очень приятно греют мои косточки...

***

П. Переводчика (Рак-Вожак): По поводу аббревиатуры академии. В оригинале академия называется “Dornpass Academy of Mages in Nascency", сокр. “DAMN" – Чёрт/Проклятье.

Глава 25

Нойгири

— ...три доченьки, все замужем, все в Штурмкаме, — рассказывал старик, сидевший рядом с ней на козлах; в голосе его звучала спокойная, неторопливая рассудительность человека, привыкшего к долгим поездкам. — Младшенькая в кожевне трудится. Муж у неё справный. Смирный.

Нойгири вежливо кивала.

Мужчина, представившийся как Эрнте, когда она утром наняла его телегу, выглядел таким, какими обычно и бывают фермеры: обветренное, загорелое морщинистое лицо, широкие руки, которые держали вожжи расслабленно, но уверенно.

На голове у него, чуть набекрень, сидела шерстяная шапка.

Он болтал с перерывами уже добрый час. Нойгири, по правде, не возражала. Ей больше нравилось слушать, чем самой заполнять тишину, да и собеседник он был непритязательный. Пара кивков или короткое подтверждающее мычание – этого хватало, чтобы он продолжал.

Несмотря на довольно неприветливое название, долина Дорнпасс, по мнению Нойгири, оказывалась местом на редкость притягательным. Снег здесь был мягким, воздух – звонким, а хвойные леса, укрывавшие горные склоны, знакомыми, почти родными.

— Только холодно у нас тут, — продолжал Эрнте, цокнув языком лошади, замедлившей ход на подъёме. — Не как на Севере, наверное, но всё же холодно.

— Да похоже, вообще-то, — заметила Нойгири. — Высота сказывается.

— Вот как? — сравнение, похоже, искренне его порадовало. — Ну, снег в этом году лёгкий. Само то для дорог. Для весеннего половодья плохо, конечно, но уж что дают, то и берёшь.

Телега поскрипывала. Ветер шевелил верхушки деревьев, не добираясь до дороги.

Где-то слева, сквозь просвет в деревьях, виднелась полузамёрзшая горная река; вода белела там, где бурлила на камнях.

Ни следов на снегу вдоль края дороги. Ни отметин от когтей на коре. Ни запаха падали или гнили на ветру.

Второй день в пути, и ничего.

Пальцы Нойгири, лежавшие на коленях, едва заметно дёрнулись. Она поймала себя на том, что опять вглядывается в кромку леса, и нарочно осекла себя.

— Ты уже какое-то время на эти деревья поглядываешь, — спокойно заметил Эрнте, даже не поворачивая головы.

Она виновато улыбнулась.

— Извините. Сила привычки, — неловко призналась она.

— Разбойники? — спросил он, приподняв бровь.

— Монстры в основном, — ответила Нойгири. — У нас дома на такой лесной дороге, как эта, с чем-нибудь да столкнёшься в первый же день. Зависит от места и сезона, но... — она покачала головой. — В глуши не должно быть настолько безопасно.

Эрнте задумчиво хмыкнул.

— Так уж плохо на Севере?

Нойгири прикинула, как объяснить, не звуча излишне претенциозно для человека, который, вероятно, никогда не покидал этих гор.