— Именно, — кивнул Эльдар, и в его глазах вспыхнул тот самый, хищный огонек. — Он либо заплатит, признав нашу силу, и начнет нервничать, делать ошибки. Либо не заплатит, и мы доведем его до белого каления его же методами: мелкими, законными, неотразимыми пакостями. В любом случае, мы выигрываем. Мы запускаем в его вылизанный мирок хаос. А в хаосе, детка, выживает не тот, кто умнее по бумагам. А тот, кто хладнокровнее и… жестче.

Он откинулся назад, и напряжение в воздухе слегка спало. Теперь настала очередь моего главного вопроса. Того, ради которого я сгорала от нетерпения.

— Как? — выдохнула я. — Как ты это сделал? У его офиса всегда была парковка. Цивилизованная, платная. Эвакуация оттуда – это нонсенс.

Эльдар коротко усмехнулся. Он достал из внутреннего кармана пиджака телефон, несколько раз ткнул в экран и протянул мне.

На экране была фотография. Утренние сумерки, сизый туман. Бордовый Lexus Никиты стоял на своем привычном месте у стеклянного фасада офиса. Но рядом, вонзившись в асфальт, стоял знак на треноге: «Остановка запрещена». Рядом желтая табличка «Работы».

У меня перехватило дыхание.

— Но… его же вчера не было! — выдавила я. — Там всегда можно было парковаться!

— Знак установлен сегодня в шесть тридцать утра, — спокойно, как будто рассказывая про погоду, пояснил Эльдар. — По всем бумагам он согласован районной управой неделю назад для проведения срочных земляных работ по замене теплотрассы. Работ, разумеется, не будет: «обнаружились непредвиденные обстоятельства». Бюрократия, понимаешь. Но знак на месте. Его машина в зоне действия знака. Нарушение налицо.

Я смотрела на фото, и мозг отказывался верить в такую простоту. И такую наглость.

— И… ДПС? — прошептала я.

— Приехали по звонку «обеспокоенных граждан», — Эльдар пожал плечами. — Увидели знак, машину, оформили протокол, вызвали эвакуатор. Все по закону. Законность безупречная. Особенно для сотрудников, которые получили четкую инструкцию и… хорошо понимают, с кем имеют дело.

Он забрал телефон, сунул обратно в карман. Его лицо было каменным.

— Ты… ты можешь просто взять и поставить знак? — спросила я, и в голосе прозвучала смесь ужаса и какого-то дикого, запретного восхищения.

Эльдар посмотрел на меня. Его глаза в полумраке кабинета казались абсолютно черными, бездонными.

— Я могу многое, Маша, — сказал он тихо. — Особенно когда речь идет о справедливости. И о деньгах. И о том, чтобы наглый ублюдок, который думает, что купил весь мир, в одно утро понял: его бумажки – пыль. Есть люди, которые могут все. И которые теперь играют против него. Система против системы. Только моя – работает.

От этих слов по спине пробежал ледяной озноб. Это было больше, чем месть. Это была демонстрация абсолютной власти. И я, добровольно или нет, стала частью этой машины.

Эльдар вернулся за стол, и его настроение сменилось. Стало жестким, деловым.

— Теперь, что мы знаем о твоем пауке за прошедшие сутки, — начал он, и его голос зазвучал как отчет разведки.

Он перечислил все по пунктам, без эмоций:

— Анна. Не просто любовница. Дочь одного из мелких партнеров Никиты. Стратегический брак по расчету, который тот задумал. Девчонка наивная, падкая на блеск, который он ей рисует. Блеск, оплаченный кредитами на тебе.

Эльдар сделал паузу, давая время взвесить слова. И продолжил:

— Фургоны. Твоя подруга, та что помощник юриста, была права. Два из трех уже тихо переоформлены на фирму-однодневку, связанную с тем же партнером. Третий в лизинге, но уже не у «НикТранса». Активов, за которые ты в ответе, нет. Есть только долги. Гора долгов.

Я стиснула зубы и медленно вдохнула. Задержала дыхание.

— Продолжай, — прошептала сквозь зубы, выдыхая.

— «ФармаКол». Ключевой клиент. Срыв встречи – не просто потеря контракта. Это удар по репутации в самый неподходящий момент. У Никиты горят сроки по другим заказам, он в панике ищет краткосрочные кредиты, чтобы заткнуть дыры. Но и это не главное.

— А что тогда?

—У твоего Полякова есть «крестный». Тихий инвестор из лихих девяностых. Человек старой закалки. Безмерно ценит порядок, дисциплину и тишину. Ненавидит скандалы, внимание, все, что выносит сор из избы. Он уже в курсе «семейных проблем» Никиты. И, как выяснилось, он недоволен. Сильно. Теперь бьем по двум фронтам, — резюмировал Эльдар. — Репутация и нервы.

Он объяснил план. «Шепоток» о ненадежности Никиты уже пошел в нужные уши. Инвестор будет давить. А параллельно – Lexus. Не ломать. Нет. Бесить. Мелкие сбои электроники. Сигнализация, срабатывающая в три ночи. Ошибка подушки безопасности, зажигающая лампочку на панели. Мелочи. Но те самые мелочи, что сводят с ума таких, как он: перфекционистов, уверенных, что они контролируют каждый винтик в своей жизни.

— А твоя задача, — заключил он, уставившись на меня своим пронизывающим взглядом, — стать черной дырой. Абсолютно спокойной, непробиваемой. Все его выпады, все истерики проваливаются в тебя без ответа. Ты больше не оппонент. Ты – фактор. Условие задачи, которую он должен решить. И единственное решение – выполнить наши условия. Понятно?

— Понятно, — ответила я, и голос звучал чужим, но твердым.

Мы закончили. Эльдар кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. Я вышла из кабинета.