Я не сломалась. Я медленно выдохнула. Голос у меня был ровный, чужим показался даже мне.

— Правило весов, Никита, — сказала я четко. — Ты не захотел платить за ремонт моей машины, вот и поплатился своей. Бумеранг.

Пауза. Я дала этим словам врезаться в его сознание, как тот самый знак, из-за которого забрали его Lexus.

— Оплати ремонт.

И положила трубку. Просто отключила его истерику. Без «пока», без «до свидания». Как будто выключила назойливую рекламу.

Телефон упал на кожаную обивку сиденья. Руки не дрожали. Вообще. Внутри стояла тишина. Не пустая, как раньше, а плотная, наполненная чем-то новым. Ледяным спокойствием. И диким, почти пугающим любопытством. Как? Как он это провернул?

Я подняла глаза. Саня смотрел в зеркало заднего вида. Его взгляд был пустым, но в уголке глаза я поймала едва заметное одобрение. Или мне показалось.

— Пожалуйста, быстрее, — тихо попросила я.

Он кивнул, и черный джип плавно прибавил ходу.

Кабинет Эльдара встретил меня знакомым запахом власти, старого дерева и металла. Он сидел за своим монументальным столом, спиной к окну в цех. Он не выглядел триумфатором. Скорее, как хирург после успешной, но рутинной операции.

— Отчет, — сказал он, жестом указав на кресло. Его голос был таким же бархатным и безэмоциональным, как вчера.

Я села, расправила плечи. Рассказала все коротко, по делу: утреннюю сцену с кофе, его уход, звонок. Почти дословно процитировала его истерику и свой ответ. Когда я произнесла «бумеранг», уголок рта Эльдара дрогнул. Почти улыбка. Почти.

Я выдержала паузу, собралась с мыслями. Первый вопрос был практическим.

— Эльдар. Есть момент, — начала я, глядя ему прямо в глаза. — Он сейчас в ярости, но остынет и спросит. Как так, счет не оплачен, а машина у меня уже на ходу? Это же прямая улика на… на наши с тобой договоренности.

Он посмотрел на меня. В его темных глазах мелькнуло то самое одобрение, которое я уже начинала узнавать.

— Улика на что? — спокойно спросил он. — На то, что владелец сервиса пошел навстречу постоянному клиенту? Выдал машину под расписку, чтобы мать ребенка не осталась без колес? — он откинулся в кресле, сложив руки на столе. — Счет в системе висит. С пометкой «Отсрочка по договоренности с владельцем». Для всего мира – это мое решение. Мой риск. Мои правила. Он может пытаться доказать в суде, что раз машина на ходу, то счет фиктивный. Не выйдет. Бумаги в идеальном порядке.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Твоя фраза, если спросит: «Я договорилась об отсрочке. Чтобы возить ребенка. Твоя задача – не лезть в мои договоренности, а оплатить свой долг. Остальное не твое собачье дело». Запомнила?

Я кивнула, повторяя про себя. «Не твое собачье дело». Звучало мощно. По-хозяйски. Но внутри зашевелился червяк сомнения, более глубокий.

— Хорошо, — сказала я медленно. — Но… машина-то моя. Он это знает. Он уже это сказал и снова повторит: твои проблемы, твой ремонт. По закону он будет прав. Почему он вообще должен за это платить? В чем смысл, если он просто выбросит счет, как вчера? Это же… нелогично.

Эльдар замер на секунду. Потом медленно, с той же звериной грацией, поднялся из-за стола. Обошел его и присел на край, прямо напротив меня. Так близко, что я снова почувствовала его запах: сандал, холодный металл, мужская сила. Он нависал, заполняя собой все пространство.

— Он и не должен, — тихо сказал Эльдар. Его голос стал опасным, интимным. — По закону.

Я замерла.

— Смысл, Маша, не в том, чтобы взыскать с него деньги по закону, — продолжил он, и каждое слово падало на меня, как молот. — Смысл – показать ему, что отныне есть новый закон. Мой. Ты не просишь оплатить ремонт. Ты предъявляешь факт. Факт того, что его идеальная, бумажная схема дала первую трещину. Что та удобная тень, на которую можно вешать долги, превратилась в человека, который может прийти и положить на стол счет. Не как просьбу. Как ультиматум.

Он наклонился еще чуть ближе. Его дыхание коснулось моего лба.

— Он не заплатит за блок управления, Маша. Он заплатит за тишину. За то, чтобы эвакуатор больше не приезжал под его окна. Чтобы с его драгоценными контрактами не начались «непонятные» проблемы. Это сигнальная ракета. Сообщение: игра вышла из плоскости твоих бумажек, Никита. Теперь правила – мои. И твои. Наши правила, Маша.

От его слов по коже побежали мурашки. Не от страха. От осознания. Холодного, ясного, как лезвие.

— То есть… это проверка, — прошептала я. — Первый звоночек. Чтобы он почувствовал, что контроль утекает сквозь пальцы.