К счастью, с Алистером Де Вером гораздо легче иметь дело, чем с Холлидеями. Он был значительно моложе Вина и гораздо менее заносчив. Он вырос в довольно обычной семье, принадлежащей к среднему классу. У него было двое любящих родителей и три младшие сестры, которые относились к нему так, словно он был супергероем. Только после смерти отца Вина, оставившего Алистеру огромную сумму денег и доступ к части акций «Холлидей инкорпорейтед», раскрылась тайна романа его матери с богатым человеком. Эта новость вызвала большие трения в браке его родителей. Отец, который его воспитывал, хотел, чтобы он отказался от наследства и держался подальше от всего, что связано с Холлидеями. Его мать считала, что Алистеру причитается всё, что ему завещано, поскольку его биологический отец за всю жизнь не оказал ему ни цента поддержки. Алистер рассказывал, что разрывался между ними, тем более после того, как стало известно о случившемся, его родители разошлись. К несчастью, младшая сестра Алистера тяжело заболела, когда его право по рождению стало достоянием прессы. Единственный способ, которым семья могла оплатить её круглосуточный медицинский уход и дорогостоящее лечение, это чтобы Алистер принял свою часть наследства.

Колетт, верная себе, долгие годы после смерти мужа держала парня связанным судебными тяжбами. Она не хотела, чтобы Алистер увидел хоть пенни из состояния Холлидеев.

Его сестра чуть не погибла, пока Колетт пыталась использовать закон как оружие. Алистер в то время был едва ли совершеннолетним, и такое ему было не по зубам.

Оскорблённая вдова не хотела ничего ему давать. Но у Вина всё ещё оставалась крошечная частичка сердца. Он предложил оплатить медицинские счета больной сестры, если Алистер согласится отказаться от своей доли в компании. Он мог бы побороться с Колетт за деньги, но Вин знал свою мать как свои пять пальцев. Как только вопрос о притязаниях на «Холлидей инкорпорейтед» был снят с рассмотрения, Колетт отступила. Всё это было очень тяжело. Неудивительно, что мой новый босс ненавидел Холлидеев так же сильно, как и я.

Сейчас у Алистера был собственный бизнес по дизайну интерьеров, и дела у него шли неплохо. Он без колебаний принял меня на работу, когда я наконец встретилась с ним. Я не была уверена, действительно ли Алистеру нужен личный помощник на неполный рабочий день или он просто хотел, чтобы я была в штатном расписании, чтобы раздражать Холлидеев. В любом случае, мне нравилось его отношение к делу, и я с удовольствием уезжала из Бухты несколько раз в неделю. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я начинала воспринимать его как озорного младшего брата. Всё было идеально, если не считать того, что Вин бесконечно допытывался у меня обо всех аспектах моей работы и отношений со своим сводным братом.

Мужчина вздохнул, когда лимузин остановился перед одним из самых роскошных отелей города. По обеим сторонам дороги за ограждениями толпились папарацци. Полицейские в форме с опаской осматривали окрестности. Это больше походило на церемонию награждения, чем на благотворительный вечер.

Водитель подошёл, чтобы открыть дверь. Вин поймал меня за руку, когда я пыталась выйти из машины. Наши глаза встретились, и он бросил на меня взгляд, выражавший его сложные чувства.

— Я знаю, что ты злишься по многим причинам, но прошу тебя помочь мне выступить единым фронтом на этом вечере. Мы должны быть командой, Ченнинг.

— По-моему, каждый из нас играет в свою игру, Честер. — Я выскользнула из машины и застыла на тротуаре, щурясь от яркого света камер со вспышками.

Вин вышел из машины и встал рядом со мной. Я услышала, как кто-то выкрикнул его имя, и почувствовала, как мужчина напрягся. Взглянув на него краем глаза, заметила, что ему, похоже, очень не по себе от внимания, направленного на него. В конце концов Вин был бизнесменом, а не знаменитостью.

Он положил ладонь мне на спину и направил ко входу, слегка помахав другой рукой и улыбнувшись ожидающей прессе. Вин отказался отвечать на вопросы, которыми его забрасывали, в том числе о личности его спутницы. Вырез моего простого чёрного платья на спине был достаточно глубоким, чтобы тепло его руки касалось обнажённой кожи. Когда я задрожала, то списала это на прохладный вечерний воздух, а не на невольную реакцию на прикосновение Вина.

Я пыталась отгородиться от голосов, спрашивающих, кто я такая и как связана с Холлидеями. Достаточно было одного поиска в Google, чтобы выяснить, что моя сестра когда-то была замужем за Арчи Холлидеем и что семья винит её в его смерти. Этого было достаточно, чтобы заставить светских сплетников сходить с ума от восторга. Я остро осознавала, каково это, когда тебя оценивают в сопоставлении с Холлидеями и считают ничтожеством. Я бы никогда больше не оказалась в такой ситуации, если бы Вин не вынудил меня.

Мы прошли сквозь толпу журналистов и вошли в элегантный отель. Помещение было заполнено богатыми людьми, которые могли пожертвовать миллионы долларов на любое дело, стоящее на повестке дня. Все были одеты в роскошные дизайнерские наряды. Их драгоценности выглядели так, будто им место в музее, а разговоры могли заставить фондовый рынок подняться или обвалить его. Это было настолько близко к современному королевскому сборищу, насколько это вообще возможно.

Мне не следовало здесь находиться.

Мне казалось, что все смотрят, как я иду рядом с Вином, и перечисляют все мои недостатки. Я услышала, как кто-то спросил комично громким шёпотом: «Кто она?». И это вызвало волну недоброжелательных предположений в толпе.

Вин, должно быть, почувствовал моё беспокойство, потому скользнул рукой по моей спине, словно пытаясь успокоить испуганную лошадь.

— Мы не останемся надолго. Только до начала ужина. Сможем ускользнуть после того, как я произнесу свою обязательную речь.