Единственная причина, по которой Вин согласился выступить сегодня вечером, заключалась в том, что его компания была главным спонсором этого мероприятия. Его мать была хозяйкой вечера, а имя Вина значилось в приглашении. Люди приходили на подобные гала-вечера в надежде перекинуться с ним парой слов. Такие мероприятия были скорее для того, чтобы наладить связи и заключить сделки, чем для того, чтобы помочь общему делу.

Вин пожал сотню рук и представил меня целой веренице хорошо одетых людей, пока пытался пройти в бальном зале. Я сохраняла на лице пустое выражение и возвращала тот же уровень интереса людям, которым не было дела до того, кто я такая. Внутренний голос подсказывал мне, что нужно убедиться в том, что Уинни знает, как веселиться в подобной компании, потому что я не могла припомнить ни одного более неприятного сборища. А ведь я дважды разводилась и была вынуждена вступить в нежеланный брак.

Как только мы оказались в роскошном бальном зале, Вин предложил мне что-нибудь выпить. Он махнул рукой одному из серверов в белых перчатках и спросил, что я хочу. Прежде чем я успела ответить, тучный джентльмен, который вёл себя так, словно заслуживал безраздельного внимания Вина, втянул его в разговор, в котором не было места для меня. Я не была уверена, что смогу найти Дубай на карте, не говоря уже о том, чтобы знать о трудностях их рынка недвижимости. Видно было, что Вин не в восторге от того, что его втянули в дискуссию. Однако, пока увлечённый джентльмен занимал его, я ускользнула и самостоятельно нашла бар.

Было довольно легко проскользнуть сквозь толпу, как только я осталась одна. Никто не останавливал меня, чтобы поговорить о делах, и я не выглядела человеком, которого хозяева могли бы высоко ценить. Лицо Вина — и его богатство — слишком привлекали внимание. Наш брак не был грязным секретом, но мы и не афишировали его. Казалось, если мы ни словом не обмолвимся об этом, то нам не придётся столкнуться с тем, что мы сделали. Кто в наше время заключает брак по контракту? Хотя любопытствующие могли бы поинтересоваться, почему он привёл кого-то с собой на этот праздник, когда обычно приходил один или в сопровождении своей матери, никто напрямую не поинтересовался, как я связана с Вином. Было странное ощущение, что они не спрашивали, потому что боялись услышать ответ. Вин был закоренелым холостяком. Было общеизвестно, что он никогда не приводил пару на публичные мероприятия. Вин избегал связывать себя с кем-либо, чтобы избежать слухов. Я была аномалией в этом мире во многих отношениях.

Добравшись до бара, я заказала порцию виски, прихватила зубочистку с оливками, потому что сомневалась, что смогу переварить всё, что было в меню, и стала искать свободный угол, чтобы переждать скуку вечера.

На сцене в передней части зала стояло красивое пианино. Сногсшибательная молодая женщина пела песню на иностранном языке. Я не очень разбиралась в опере, но то, что она исполняла для богатой публики, звучало волшебно и изысканно. Я была немного очарована, продолжая наблюдать за ней, потягивая виски, который на вкус был мягче и легче, чем любой другой алкоголь.

— У тебя интересный наряд. Винтаж?

Вырвавшись из задумчивости, вызванной музыкой, я посмотрела на молодую женщину, стоявшую передо мной и задавшую этот язвительный вопрос. Она была, наверное, на десяток лет моложе меня, почти ровесница Алистера, выше и стройнее. Макияж был безупречен, как и колье с бриллиантами и жемчугом на её шее. Тёмные волосы, выглядели так, будто она могла сниматься в рекламе шампуня, а резкие черты лица делали её почти агрессивно привлекательной. Девушка выглядела как современная Одри Хепбёрн, но ей не хватало той грации, которая сделала бы её такой же запоминающейся.

Я опустила взгляд на своё простое шёлковое платье. Это была самая дорогая вещь в моём гардеробе, но, готова поспорить, оно не стоило столько же, сколько то, что было на этой молодой женщине, включая украшенную драгоценными камнями заколку, удерживающую её волосы во французской причёске. Я купила его после того, как мы с Роаном развелись. Пытаясь использовать терапию розничной торговли, я хотела почувствовать себя лучше. В итоге остались только сожаления и платье, которое я не могла себе позволить. Мне не нужно было модное маленькое чёрное платье, мне нужно было платить за квартиру и оплачивать свет. Я злилась на себя за безрассудное отношение к деньгам ещё больше, когда попыталась вернуть вещь, а мне сказали, что она была на распродаже, поэтому возврату не подлежит.

— Поскольку это платье у меня уже более шести лет, думаю, его можно назвать винтажным, — я едва сдержала смех, увидев, как девушка скривилась от моего безразличного тона.

— Кто дизайнер? Не узнаю его. Я работаю в сфере моды, поэтому знакома с коллекциями большинства домов. Даже пяти-шестилетней давности.

Я небрежно пожала плечами.

— Нет никакого дизайнера. Думаю, его сшили где-то на фабрике. Я купила его в универмаге. Уверена, что примерно в то же время были проданы сотни таких моделей. Когда я его покупала, этот фасон был очень популярен.

Ответ женщины, казалось, застрял у неё в горле, пока она шокировано уставилась на меня. Откашлявшись, женщина оглядела меня и нахмурилась.