— Что вы задумали? — с нарастающим подозрением спрашивает Марк и медленно, словно тигр перед прыжком, приподнимает одну седую бровь.

Но уже поздно. Ирочка делает несколько быстрых, решительных шагов в его сторону.

Как маленькая хищная куница.

Марк успевает только кинуть на меня вопрошающий, почти панический взгляд, а Ира уже ловко, как обезьянка, взбирается на его колени, бесцеремонно скидывая на пол книгу

— Ты что творишь… — начинает он, но его перебивает Маша.

Машунька с торжествующим видом шлепает всю розетку с малиновым вареньем прямиком на стопку оладушков, которые тонут в густом рубиновом месиве. Она с улыбкой протягивает залитую вареньем тарелку Ире.

— Немедленно уберите их от меня! — рычит Марк, отшатываясь от грозной Иры.

Я со спокойным, даже ленивым вздохом:

— Девочки, не приставайте к дедуле, — поднимаюсь с дивана.

Но я не тороплюсь, потому что тоже считаю: дедулю надо накормить.

Если мужик злой, то его надо сначала накормить.

Я делаю всего лишь один неторопливый шаг в сторону Марка.

И за этот один-единственный шаг Ира успевает схватить самый верхний, щедро политый малиновой сладостью оладушек, и с деловой угрозой заявляет:

— Дедуля, открывай ротик! Летит самолётик с оладушком!

15

— Дедуля, открывай ротик! Летит самолётик с оладушком!

Дедуля поворачивает свое разъяренное, покрасневшее лицо к Ирочке. Я вижу по его взгляду, что он собирается рявкнуть на нее так, что стены задрожат, но он не успевает.

Как только он приоткрывает губы Ира, нахмурив свои светлые бровки с сосредоточенностью нейрохирурга, смачно шлепает липким, теплым оладушком прямиком ему на рот и усиленно пытается затолкать его за зубы внутрь.

— Ой, — констатирует Ира с притворным сожалением. — Самолётик врезался и разбился.

— Я тебе помогу, — решительно заявляет Маша.

Маша отставляет пустую розетку в сторону и с ловкостью енота взбирается на широкий подлокотник кресла, с другой стороны от Марка.

Она цепкими, липкими от варенья пальчиками хватает его за бороду прямо на линии челюсти и тянет вниз, приговаривая:

— Ворота что-то заклинило, — тяжело вздыхает, — видимо, очень старые ворота. Нужна помощь.

Она переводит свой властный взгляд на Дениску, который уже не может скрыть ни удивления, ни дикого, детского интереса. Его маска «взрослой» серьезности треснула по всем швам.

— Помоги! — командует Маша. — Будешь держать голову!

И сейчас Дениска стоит перед очень непростым выбором. Чью ему сторону занять?

Сторону мрачного дедули? Тогда ему придется яростно отгонять малышек от Марка Валентиновича?

Помочь сестрам накормить дедулю? Но тогда дедуля точно будет им разочарован, ведь серьезные взрослые мальчики отказываются от подобных шалостей с оладьями и вареньем.

Я даже задерживаю дыхание.

Я вижу, как в его глазах идет настоящая битва: желание сохранить серьезность и незыблемость — и дикий, неподдельный азарт происходящего. Азарт и сестры побеждают. Он спрыгивает с подлокотника дивана и решительно подходит к креслу.

Марк Валентинович тем временем пытается аккуратно спихнуть с себя Машу и Иру, но те с ним упорно борются и по всему его лицу размазывают варенье.

Я все же замечаю, что он сейчас пусть и очень зол, но настоящую, жестокую агрессию к девочкам не проявляет. Он — как большой злой пес с маленькими щенками, которые кусают уши и хвост.

Что-то глубоко внутри него не позволяет злобно и с криками скинуть с себя наглых малявок, а он ведь может.

— Денис! — рявкает Марк, когда его внук подбегает к креслу.

Ира успевает запихать ему в рот половинку оладушка, и Маша теперь иянет его нижнюю челюсть не вниз. Нет, теперь она она прижимает ладошки ко рту Марка и ласково шепчет, вглядываясь в его разъяренные глаза:

— Теперь жуй, дедуля. Вкусно же.

Марк моргает и на автомате жует, не спуская загнанного взгляда с довольного лица Маши.

О чем он сейчас думает? Что у него сейчас творится в душе? У девочек вышло царапнуть его ледяное сердце?

— Кофе! Надо кофе! — охает Ира.

Денис подхватывает чашку с кофе со стола. Маша убирает липкие ладошки с губ Марка, который медленно выдыхает.

Денис забирает тарелку с оладьями у Иры и отдает ей взамен чашку с кофе.

— Твой кофе, дедуля, — шепчет Ира и подносит чашку с кофе к губам Марка.

Она не рассчитывает силу своих движений, и я слышу, как фарфор с тихим стуком касается зубов Марка.

Но он все же делает глоток кофе, большая часть которого льется ему на грудь.

— Вкусно? — с угрозой спрашивает Маша.

Марк с опаской смотрит на нее. Понимает, что он сейчас в опасной ситуации. Скажето “невкусно”, то его заставят съесть еще один оладушек, чтобы распробовать.

Скажет вкусно, то опять же накормят. Ведь дедуле понравилось.

Вот теперь дедулю можно спасать от внуков.

— Папа? — раздается позади меня хриплый мужской и возмущенный голос.