– Дело не в этом, – поспешно пообещала она, переплетая пальцы на шее мужа. – Я просто надеялась, что буду готова. Я надеялась, что война закончится, что нам не придется рожать ребенка в мире, где я каждый вечер беспокоюсь, вернешься ли ты домой, или боюсь, что на наш дом упадет бомба, пока он спит, – она взяла его руки и накрыла ими живот. – Я хочу этого ребенка, Джеймсон. Я хочу нашу семью. Я просто хотела быть готовой, а я не готова.

Джеймсон погладил ее по животу, как делал это каждый день, когда прощался с их ребенком, отправляясь в полет.

– Я не думаю, что кто-то когда-нибудь будет готов. И нет, этот мир небезопасен для него. Пока нет. Но у него есть двое родителей, которые изо всех сил стараются изменить это. Они пытаются сделать мир лучше, – уголок его губ дернулся вверх, когда он посмотрел на жену.

– Я невероятно горжусь тобой, Скарлетт. Ты сделала все, что могла. Ты не можешь изменить правила. Все, что ты можешь сделать – это продолжить борьбу дома. Я знаю, что ты будешь прекрасной матерью. Я знаю, что мой график непредсказуем, и что я никогда не знаю, когда смогу вернуться домой.

Если он вернется домой, подумала она.

– Я знаю, что большая часть этой работы ляжет на тебя, но я также знаю, что ты справишься с этой задачей.

Она вскинула бровь.

– Ты опять думаешь, что наш ребенок – девочка. Твой сын не обрадуется, когда родится.

Джеймсон рассмеялся.

– А ты опять думаешь, что наша дочь – мальчик, – он наклонился вперед и поднес губы к ее животу. – Ты слышишь, солнышко? Мамочка думает, что ты мальчик.

– Мама знает, что ты мальчик, – возразила Скарлетт.

Джеймсон поцеловал ее живот, а затем притянул Скарлетт ближе, чтобы поцеловать ее в губы.

– Я люблю тебя, Скарлетт Стэнтон. Мне нравится в тебе все до мелочей. Я не могу дождаться, когда смогу подержать на руках частичку нас обоих, увидеть эти великолепные голубые глаза нашего ребенка.

Она провела руками по его волосам.

– А что, если у него будут твои глаза?

Джеймсон улыбнулся.

– Видя и тебя, и твою сестру, я бы сказал, что по части глаз ваша генетика доминирует, – он снова медленно поцеловал ее. – У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. Было бы обидно не передать их по наследству. Можно было бы назвать их отличительной чертой семьи Райт.

– Стэнтон, – поправила она, что-то внутри нее изменилось, готовясь к переменам, которых она больше не могла избежать путем отрицания. – Я все еще не умею готовить. Даже после всех этих месяцев ты все еще делаешь это лучше меня. Все, что я умею – это устраивать отличные вечеринки и составлять графики полетов. Я не хочу потерпеть неудачу.

– Ты не потерпишь. Мы не потерпим. Как бы мы с тобой ни любили друг друга, ты можешь себе представить, как сильно мы будем любить этого ребенка... – его улыбка была ярче, чем когда-либо, и такой же заразительной.

– Еще несколько месяцев, – прошептала она.

– Еще несколько месяцев, – повторил он. – А потом у нас начнется новое приключение.

– Все изменится.

– Но не то, как я тебя люблю.

– Ты обещаешь? – спросила она, проводя пальцами по линии его воротника. – Ты влюбился в офицера ВВС, которой, судя по фасону этой формы, придется уйти в ближайшую неделю. Не похоже, что ты получил выгодную сделку.

Он притянул ее еще ближе, чтобы почувствовать изгибы ее тела рядом со своим.

– Я люблю тебя, в какой бы роли ты ни была. В какой бы форме ты ни была. Кем бы ты ни была. Я буду любить тебя.

Это обещание она сдержала в тот день, когда предстала перед Роббинс в кабинете, суетливо поправляя фуражку после окончания рабочего дня.

– Я все думала, когда же вы придете ко мне, – сказала Роббинс, указывая на стул перед ее столом.

Скарлетт села на него, поправляя юбку.

– Честно говоря, я удивлена, что вы продержались так долго, – Роббинс понимающе улыбнулась. – Я думала, вы придете еще месяц назад.

– Вы знали? – руки Скарлетт прижались к животу.

Роббинс приподняла бровь.

– Вас тошнило два месяца подряд. Я знала. Я просто подумала, что лучше позволить вам прийти к этому решению самостоятельно, и из эгоистических побуждений хотела оставить вас у себя. Вы одна из моих лучших сотрудниц. Но, несмотря на это, я давала вам еще две недели, прежде чем сама бы что-то сказала, – она открыла ящик стола и достала несколько бумаг. – У меня готовы документы на ваше увольнение. Вам нужно только отнести их в главный офис.

– Я не хочу, чтобы меня увольняли, – тихо призналась Скарлетт. – Я хочу выполнять свою работу.

Роббинс внимательно посмотрела на нее и вздохнула.

– И мне бы хотелось, чтобы вы могли остаться.

– Неужели ничего нельзя сделать? – ее сердце заколотилось.

– Вы можете стать прекрасной матерью, Скарлетт. Британии нужно больше детей, – она разложила бумаги на столе. – Вас будет очень не хватать.

– Спасибо, – Скарлетт расправила плечи и взяла документы об увольнении.

Вот так все и закончилось.