– У меня на лице шоколад? – спросил я, откусывая еще кусочек.

– Ты должен написать остальную часть книги здесь.

– Я и пишу, помнишь? Я ни за что на свете не вернусь в Нью-Йорк без готовой рукописи. Уверен, что Адам даже не выпустит меня из самолета, – я и без того уклонялся от его звонков направо и налево. Очень скоро он тоже окажется здесь, если я не возьму трубку.

– Я имею в виду... здесь, – сказала она, показывая на стол Скарлетт. – В бабушкином кабинете.

Это место, где она работала.

Я моргнул.

– Ты хочешь, чтобы я закончил книгу здесь? – слова выходили медленно, я спотыкался от собственного замешательства.

Она откусила еще кусочек и кивнула, обводя взглядом комнату.

– Угу.

– Я не всегда пишу по обычному графику... – но я буду с Джорджией каждый день.

– И что? У тебя есть ключ. Я не всегда буду здесь, в любом случае, пока не обустрою студию. А если вдруг будет очень поздно, ты сможешь переночевать в спальне для гостей, – она пожала плечами и, перепрыгнув через две стопки фотографий, направилась к столу. – Чем больше я об этом думаю, тем больше мне это кажется правильным, – она подошла к столу и отодвинула кресло. – Давай, попробуй.

Я доел шоколадку и, поколебавшись, выбросил обертку в мусорное ведро рядом с массивным вишневым столом. Это был стол Скарлетт. Печатная машинка принадлежала Скарлетт.

– Ты защищаешь эту вещь, как будто это «Стол Резолют», подставки и все остальное.

– О, тебе все равно придется использовать подставки. Это не обсуждается, – она постучала по высокой спинке кресла и рассмеялась. – Да ладно, он не кусается.

– Точно, – я обогнул угол и опустился в офисное кресло, а затем подался вперед, чтобы сесть за стол. Справа от меня лежал закрытый ноутбук Джорджии, а слева стояла знаменитая печатная машинка.

– Если ты чувствуешь себя смелым... – Джорджия провела пальцами по буквам.

– Нет, спасибо. Во-первых, я, наверное, сломаю ее, а во-вторых, я делаю слишком много исправлений по ходу работы, чтобы даже думать об использовании печатной машинки. Это уже слишком, даже для меня, – мой взгляд остановился на лежащей на краю стола коробке для рубашек. На ней толстым черным маркером было написано – НЕЗАКОНЧЕНО. – Это...

– Оригиналы? Да, – она подвинула коробку в мою сторону. – Давай, но в этом вопросе я остаюсь при своем мнении. Оригиналы останутся здесь.

– Принято к сведению, – я откинул крышку и положил стопку бумаг на полированную поверхность стола. Она сама напечатала эти страницы, и вот я здесь, готовлюсь закончить их.

Сюрреалистично.

Рукопись была толстой, но дело было не только в количестве слов, но и в самих страницах. Я быстро пролистал их.

– Это потрясающе.

– У меня есть еще семьдесят три таких же коробки, – поддразнила она, уперевшись руками о стол.

– Здесь можно увидеть, как она писала, а потом исправляла. Страницы связаны с разными этапами ее жизни. Видишь? – я протянул две страницы из второй главы, когда Джеймсон только подошел к Скарлетт, где она разговаривала с Констанс. – Вот эта страница должна быть оригиналом. Она постарела, и качество бумаги хуже. Этой странице... – я слегка повертел ею, поджав губы от шоколадного пятна на краю, – не может быть больше десяти лет.

– Логично. Она любила их перечитывать, и всегда пополняла количество слов, – она облокотилась на край стола. – Лично я думаю, что ей нравилось жить здесь, между страниц, вместе с ним. Всегда добавлять маленькие кусочки воспоминаний, но при этом никогда «не закрывать дверь».

Я это понимал. Завершение книги означало прощание с персонажами. Но для Скарлетт они были не просто персонажами. Они были для нее всем. Ее душой. Я прочитал несколько предложений с первой страницы, затем со второй.

– Черт возьми, здесь действительно видно, как развивается ее мастерство.

– Правда? – Джорджия слегка приподнялась, повернув голову, чтобы видеть страницы.

– Да. У каждого писателя свой стиль построения предложений. Вот здесь, – я указал на место на первой странице. – Немного резко. А вот здесь, – я выбрал другой отрывок на второй странице. – Она сгладила, – я готов был поспорить на жизнь, что первые страницы больше всего походили на стиль ее ранних работ. Я поднял глаза и увидел, что Джорджия смотрит на меня.

Ей не удалось подавить улыбку.

– Что? – спросил я, засовывая страницы обратно в рукопись, где им и место.

– Теперь у тебя на лице шоколад, – она тихонько рассмеялась.

– Потрясающе, – я провел рукой по щетине возле губ.

– Вот здесь, – она скользнула по столу, и голая кожа ее ног задевала мою.

Я вдруг пожалел, что не надел шорты, и слегка отодвинулся назад, надеясь, что она придвинется ближе.

Она заполнила пространство между моими коленями, обхватила ладонями мое лицо и провела большим пальцем по участку кожи чуть ниже уголка рта. Мой пульс участился, а тело напряглось.