– Я подумал, может быть, ты сможешь записать несколько историй, которые ты постоянно придумываешь в своем прекрасном мозгу.

Из ее уст вырвался радостный смех, и она бросилась в его объятия, крепко прижимаясь к нему.

– Спасибо. Спасибо. Спасибо.

Он купил ей печатную машинку.

Глава двадцать первая

Джорджия

Джеймсон,

Я скучаю по тебе. Как давно мы не писали писем? Месяцы? Даже живя в одном доме, из-за расписания твоих полетов и моего графика мы не видимся. Это самая сладкая форма пытки – спать рядом с твоей подушкой, чувствовать твой запах, и знать, что ты летишь в небе надо мной. Я молюсь, чтобы ты был в безопасности, чтобы ты смог прочитать это, в то время как я буду уже на работе. Чтобы ты улыбался, засыпая рядом с моей подушкой с моим запахом, и мечтал обнять меня. Спи спокойно, любовь моя, и, может быть, я успею вернуться домой сегодня днем до того, как ты отправишься в полет. Я люблю тебя.

Скарлетт

– Ты уверена? – спросила Хелен, ее тон был как всегда спокоен. Агент бабушки всегда оставляла минимум места для глупостей, именно поэтому бабушка выбрала ее после того, как первый скончался через двадцать лет после начала ее карьеры.

– Абсолютно, – заверила я ее, перекладывая телефон в другую руку. – Я уже сказала ему, когда он звонил пару недель назад, но у Демиана есть все права на Скарлетт Стэнтон, которые он собирается получить. А ты знаешь, как бабушка относится к фильмам. Мне все равно, что он предлагает: ответ – нет.

Она улыбнулась.

– Это точно. Ладно, тогда никаких рукописей для «Эллсворт Продакшн».

Мое сердце сжалось при упоминании о компании, которую я помогла создать, и это лишь придало мне еще больше решимости.

– Спасибо, – я направилась к огромной миске с конфетами на столике у входа и пополнила ее свежим запасом батончиков «Snickers».

– Конечно, – сказала Хелен. – И, честно говоря, мне не терпится сказать ему, чтобы он убирался к черту. Думаю, я позвоню ему, когда мы закончим. Как продвигается работа над рукописью?

Я остановилась у зеркала в холле, поправляя свою ведьминскую шляпу, а в отражении увидела Ноа, печатающего за бабушкиным столом позади меня. Боже, этот мужчина выглядел сексуально, даже когда писал. Рукава его рубашки были закатаны по самые предплечья, а пальцы сосредоточенно бегали по буквам.

– Джорджия? – спросила Хелен.

– Я здесь, – что было выше моих сил, поскольку я старательно держала руки подальше от писателя. Не было дня, чтобы я не вспоминала о том почти состоявшемся поцелуе или не подумывала забраться к нему на колени, чтобы исполнить хотя бы одну свою мечту о его губах на моих. Дверной звонок прозвенел в миллионный раз за этот вечер. – Надо бежать, Хелен, сегодня здесь сумасшедший дом.

– Веселого Хэллоуина!

Мы закончили разговор, и я открыла входную дверь, широко улыбаясь детям. Хэллоуин был самым лучшим праздником. На одну ночь можно было стать кем угодно и чем угодно. Ведьмами, охотниками за привидениями, принцессами, космонавтами, Черным рыцарем из «Монти Пайтона» – все это было в порядке вещей.

– Кошелек или жизнь! – в унисон сказали двое детей, за которыми увязались их родители. Метель на Хэллоуин случалась в Поплар-Гроув довольно часто.

– Что у нас тут? – спросила я, опускаясь на уровень их глаз.

– Пожарный и... О, Боже, помоги мне, – пролепетала я. Что это за костюм?

– Ворон! – с энтузиазмом ответил мальчик, его немного заглушал шарф, неуклюже заправленный в костюм.

– Точно! – я положила в каждую корзинку по батончику «Snickers».

– Вау, отличный костюм для «Фортнайт»! – сказал Ноа позади меня, и от одного его голоса у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Конечно, он знал.

– Спасибо! – мальчик помахал рукой.

– Спасибо! – добавила его сестра.

Они помчались к родителям и начали спускаться вниз по дороге, оставляя следы на свежевыпавшем снегу.

– Я не думал, что к тебе придет так много людей, ведь ты живешь далеко от города, – Ноа отодвинулся, чтобы я могла закрыть дверь.

– Бабушка всегда раздавала батончики. Из-за этого у нее было много народу, – я положила сладости на стол и повернулась к нему лицом. – Как идут дела?

– Закончил на сегодня, – он откинул край моей шляпы вверх, притягивая мои глаза к своим. – А у тебя? Чувствуешь себя крутой после закрытия студии сегодня? Потому что ты такая и есть.

– Может быть, немного, – я не могла не улыбнуться. Это действительно произошло. – К тому же я заказала обе печи. Над какой концовкой ты работаешь? – спросила я, стараясь, чтобы мое тело не пылало, а щеки не раскраснелись. Не то чтобы это имело значение – взгляд глубоких карих глаз говорил о том, что Ноа Морелли более чем осведомлен о том, какое влияние он оказывает на меня. Я видела в нем ту же потребность – от обжигающе горячих взглядов до невинных прикосновений, которые длились достаточно долго, чтобы обжечь мою кожу и заставить меня жаждать большего.

– Над моей, – ответил он с бесстыдной ухмылкой.

– Хммм...