– Не волнуйся, я напишу твою душещипательную историю следующей.

– Реалистичную, – напомнила я ему.

– Как бы ты это ни называла. В конце концов я выиграю, – о да, это была несомненная ухмылка.

– Посмотрим, – после всех этих недель это все еще был мой ответ, хотя я как никогда была уверена в финале, на котором настаивала. А что касается того, что он поразил меня в реальной жизни? Ладно, он меня привлекал.

Он окинул взглядом подъездную дорожку, затем шагнул в гостиную.

– Что ты ищешь? – спросила я.

– Мне только что пришло в голову. Я никогда не видел патефон.

– Ты и не мог, – сказала я, пожав плечами. – Бабушка говорила, что он сломался или что-то в этом роде в конце пятидесятых.

– Очень жаль, – разочарование мелькнуло в его глазах. В дверь снова позвонили, и он с мягкой улыбкой взял конфеты. – У меня есть это.

Когда я смотрела, как Ноа раздает конфеты очередной группе детей, мои внутренности превратились в кашу. Назовите это биологией или результатом сотен тысяч лет эволюции, но уметь ладить с детьми было... очень сексуально.

– Хочешь, чтобы я исчез? – спросил он, закрыв дверь. В вопросе не было ожидания, что только усиливало его соблазнительность. Он был дерзким любителем пофлиртовать, но никогда не настаивал на большем, даже после того, как я почти поцеловала его в кабинете.

Ты должна была поцеловать его в кабинете, мазохистка. Посмотри на него.

– Совсем нет, – в этом-то и была проблема. Неважно, сколько времени я проводила с Ноа, мне всегда хотелось большего. – Почему бы тебе не остаться?

– С удовольствием, – его голос понизился.

Я кивнула и отвела взгляд, пока он не увидел слишком много.

***

Было уже полвосьмого, когда последний гость ушел.

– Больше никого не будет, – сказала я, когда дедушкины часы пробили несколько раз.

– Ты можешь видеть будущее? – спросил Ноа со слабой улыбкой.

– Если бы, – я насмешливо хмыкнула. Если бы я могла видеть будущее, я бы знала, какого черта я делаю. А так у меня не было ни малейшего понятия.

Я хотела его. Это было достаточно легко оправдать. Но это... Что бы это ни было, оно выходило далеко за рамки физического желания. Он мне нравился, мне нравилось быть рядом с ним, разговаривать с ним, узнавать, что его смешит. В этом смысле все это было гораздо опаснее, чем химия. Я уже доверила ему свою жизнь и историю бабушки. Я была пугающе близка к тому, чтобы довериться ему как другу... а может, и любовнику. – Это городское правило, – объяснила я, снимая свою ведьминскую шляпу. – Угощения заканчиваются в восемь тридцать.

– У вас действительно есть правило, касающееся угощений? – его брови поднялись.

– Есть, – я кивнула. – Оно стоит в одном ряду с навесами, но у нас оно есть. Добро пожаловать в жизнь маленького городка.

– Очаровательно, – пробормотал он, когда зазвонил его телефон. Он достал его из кармана и взглянул на экран. – Черт, – пробормотал он. – Это мой агент.

– Если хочешь, можешь ответить в кабинете, – предложила я.

Он наморщил лоб.

– Ты уверена? Я не хочу тебя задерживать, особенно если у тебя горячие планы на Хэллоуин.

– Может быть, мне нравится, когда меня задерживают, – сказала я так ровно, как только могла.

Он изогнул одну бровь, и его глаза потемнели.

– Иди и ответь на свой звонок, – я подавила ухмылку. Похоже, он был не единственным здесь, кто умел нагло флиртовать.

– Неприятности. Джорджия Стэнтон, от тебя одни неприятности, – он глубоко вздохнул, затем ответил на звонок и вошел в бабушкин кабинет, который мне действительно нужно было перестать считать своим. – Привет, Лу. Что такого важного произошло, что ты звонишь мне с Гавайских островов?

Он не закрыл дверь, но я отошла, чтобы дать ему возможность побыть одному. Тревога ударила мне прямо в грудь, когда я поняла, что он, возможно, обсуждает свое будущее.

– Не будь смешной, – пробормотала я про себя.

Конечно, это был не единственный предстоящий проект Ноа. Последние восемь лет он выпускал по две книги в год. В конце концов, он закончит эту. В конце концов, он начнет следующую. В конце концов, он уедет.

Каждый день его работы приближал нас к его неизбежному отъезду. Еще два месяца назад я бы радовалась этому знанию, отсчитывая дни до того момента, когда Ноа исчезнет из моей жизни. Теперь же эта мысль вызывала во мне панику.

Я не хотела, чтобы он уезжал.

Я бросила шляпу и вышла через парадную дверь, приветствуя порыв ледяного воздуха, а затем задула свечи в двух фонарях «Джек-о'-Лантерн», которые подарили мне члены английского клуба из старшей школы. Они вырезали их для бабушки последние десять лет. Быстро осмотрев заснеженную подъездную дорожку, я убедилась, что у нас нет ни одного любителя угощений, поэтому я вернулась в дом и закрыла дверь.