– Не хотите остаться наедине? – спросил Джеймсон со своей стороны квадратного стола, его взгляд метался между сестрами.

– Нет, – ответила Констанс, положив вилку на полупустую тарелку. Не в ее духе было оставлять половину завтрака, но последние два месяца она была далеко не в лучшей форме.

– Ты тоже должен это услышать.

– В чем дело? – тяжесть давила на грудь Скарлетт. Что бы ни собиралась сказать сестра, это было нехорошо.

– Я не буду проходить обучение, – сказала она, расправив плечи. – Я не уверена, как долго мне разрешат оставаться на службе.

Скарлетт побледнела. Было очень мало причин, по которым женщина была вынуждена отказаться от своей должности.

– Что? Почему?

Констанс на мгновение опустила руки на колени, а затем подняла левую руку, обнажив сверкающее кольцо с изумрудом.

– Потому что я выхожу замуж.

Вилка Скарлетт выпала из ее руки, ударившись о тарелку.

Джеймсон, надо отдать ему должное, не пошевелился.

– Замуж? – Скарлетт проигнорировала кольцо и перевела взгляд на сестру.

– Да, – сказала Констанс, как будто Скарлетт спросила, не хочет ли она еще кофе. – Замуж. И моему жениху не очень нравится моя роль здесь, так что сомневаюсь, что после свадьбы мне дадут возможность сохранить ее, – в ее голосе не было эмоций. Никакого волнения. Ничего.

Рот Скарлетт дважды открылся и закрылся.

– Я не понимаю.

– Я знала, что ты не поймешь, – мягко сказала Констанс.

– У тебя то же выражение лица, как и в тот день, когда наши родители запретили тебе выходить замуж за Эдварда до окончания войны, – покорное – так и было. Она выглядела покорной и послушной. Тошнота вернулась с новой силой, и тревожное предчувствие переместилось из груди Скарлетт в живот. – За кого ты выходишь замуж?

– За Генри Уодсворта, – Констанс подняла подбородок.

Нет.

Тишина заполнила кухню, прозвучав громче любых слов.

Нет. Нет. Нет.

Скарлетт потянулась к руке Джеймсона под столом, нуждаясь в опоре.

– Это не касается тебя, – возразила Констанс.

Скарлетт моргнула, осознав, что произнесла это вслух.

– Ты не можешь. Он чудовище. Он погубит тебя.

Констанс пожала плечами.

– Значит так тому и быть.

«Если оно умрет – так тому и быть».

Ее слова, сказанные вчера, когда она сажала розу, эхом отдавались в голове Скарлетт.

– Зачем ты это делаешь? – в последние выходные она была дома. – Они заставляют тебя, не так ли?

– Нет, – мягко возразила Констанс. – Мама сказала мне, что им придется продать остальную землю вокруг дома в Эшби.

Не лондонский дом... их дом. Скарлетт подавила в себе чувство сожаления, вызванное этой новостью.

– Тогда это их вина, что они не справляются со своими финансами. Пожалуйста, не говори мне, что ты согласилась выйти замуж за Уодсворта в попытке сохранить землю. Твое счастье стоит гораздо больше, чем эта собственность. Пусть они продадут его, – что еще важнее, Констанс никогда не переживет брак с Уодсвортом. Он уничтожит ее дух и тело.

– Разве ты не понимаешь? – боль мелькнула на лице Констанс. – Они продадут пруд. Беседку. Маленький охотничий домик. Все.

– Ну и пусть! – огрызнулась Скарлетт. – Этот человек уничтожит тебя, – ее рука сжала руку Джеймсона.

Констанс встала, затем задвинула стул под стол.

– Я знала, что ты не поймешь, да тебе и не нужно. Это мое решение, – она вышла из комнаты, расправив плечи и высоко подняв голову.

Скарлетт помчалась за ней.

– Я знаю, что ты любишь их и хочешь им угодить, но ты не обязана им своей жизнью.

Констанс приостановилась, держа руку на двери.

– У меня не осталось никакой жизни. Все, что у меня есть – это воспоминания, – она медленно повернулась, сбросив маску, позволяя своему страданию проявиться.

Пруд. Беседка. Охотничий домик. Скарлетт закрыла глаза, чтобы сделать глубокий вдох.

– Милая, владение этим местом не вернет его.

– Если бы ты потеряла Джеймсона и у тебя был шанс сохранить первый дом, в котором ты жила в Киртон-ин-Линдси, даже если бы ты просто ходила по комнатам и разговаривала с его призраком, ты бы это сделала?

Скарлетт хотела возразить, что это не одно и то же. Но она не могла.

Джеймсон был ее мужем, ее родственной душой, любовью всей ее жизни. Но она любила его меньше года. Констанс любила Эдварда с детства, когда они купались в пруду, играли в беседке, целовались в охотничьем домике.

– Нельзя сказать, что к моменту свадьбы земля вообще будет существовать, – она надеялась, что это произойдет не этим летом, до которого осталось всего несколько недель.

– Он покупает землю сейчас, из лучших побуждений... в качестве подарка на помолвку. Все было решено в эти выходные. Я знаю, ты разочарована во мне...

– Нет, ни в коем случае. Я боюсь за тебя. Я в ужасе от того, что ты тратишь свою жизнь на...