– Я в порядке, – она улыбнулась ему и снова сделала это.

Он застонал, медленно вышел из нее и снова вошел. Жжение все еще оставалось, но это было ничто по сравнению с неописуемым удовольствием от его движений внутри нее.

– Еще раз, – потребовала она.

Злая улыбка заиграла на его губах, и он сделал все в точности, как она приказала, заставив их обоих застонать. Затем он задал ритм, делая медленные, глубокие толчки, которые с каждым разом все сильнее разжигали в ней напряжение. Каждый удар был лучше предыдущего.

Они двигались вместе, как одна душа, заключенная между двумя телами, без единого шороха, как будто делили одно и то же пространство, один и тот же воздух, одно и то же сердце.

– Джеймсон, – она почувствовала, как в ней снова поднимается волна, и напряглась, приподняв бедра навстречу его толчкам, которые он повторял все быстрее и сильнее.

– Да, – произнес он ей в губы, проводя рукой между ними и толкая ее за край, погружая ее в калейдоскоп блаженства и красок, когда она снова распалась на части в его объятиях.

Она все еще плавала на волнах своей кульминации, когда почувствовала, как он с силой вошел в нее, не выпуская ее из своих рук, когда он напрягся над ней, выкрикивая ее имя, когда нашел свое освобождение.

Когда он перекатился на бок, прижимая ее к себе, пытаясь выровнять дыхание, они превратились в клубок полной эйфории. Он выписывал ленивые круги по ее спине, пока ее сердцебиение успокаивалось.

Она чувствовала себя измотанной и полностью удовлетворенной, когда ее губы изогнулись вверх.

– Если бы я знала, что ты на это способен, мы бы не стали ждать.

Он рассмеялся, и звук раздался из его груди.

– Я рад, что мы это сделали. Это был лучший день в моей жизни, миссис Стэнтон.

– И в моей тоже, – ее сердце забилось при новом имени. Она действительно принадлежала ему. – Жаль только, что у нас нет времени на медовый месяц, – как бы то ни было, утром они оба должны были заступить на службу.

– Каждая ночь нашей жизни будет нашим медовым месяцем, – он погладил ее по щеке. – Я собираюсь провести остаток своей жизни, делая тебя безумно счастливой.

– Ты уже меня осчастливил, – она посмотрела на свои пальцы, которые скользили по рельефным мышцам его руки. – Когда мы сможем заняться этим снова? – желание обладать им только усилилось.

– Тебе больно? – его глаза наполнились беспокойством.

– Нет. Немного побаливает, но не сильно.

– Тогда прямо сейчас, – он поцеловал ее и начал все сначала.

Глава пятнадцатая

Ноа

Скарлетт, моя Скарлетт,

Как ты, моя душа? Как ты думаешь, ты сможешь привезти сюда розы? Мне неприятно думать, что вы с Констанс проделали всю эту работу только для того, чтобы оставить их. Обещаю, когда мы доберемся до Колорадо, я создам для тебя сад, откуда тебе никогда не придется уезжать, и уголок в тени, где ты сможешь сидеть и писать в солнечные дни. Я построю твое счастье своими собственными руками. Боже, я скучаю по тебе. Надеюсь, в ближайшие дни я найду для нас жилье, потому что без тебя я схожу с ума. Поцелуй за меня нашего сладкого мальчика.

Я люблю тебя всей душой,

Джеймсон

Используй отказ.

Этого не должно было случиться. Подписав контракт, я обещал закончить книгу, и я это сделаю. Но сдержать слово означало сблизиться с единственной женщиной, которую мне хотелось целовать до потери сознания, пока она загоняла меня в угол.

Это была опасная территория, но я старался не обращать на это внимания. Джорджия запутала меня так же, как и эта проклятая книга. Эти две вещи были так тесно переплетены, что я не мог их разделить. Она была такой же упрямой, как Скарлетт при первой встрече с Джеймсоном, но, в отличие от Джеймсона, у меня не было Констанс, которая могла бы мне помочь.

В отличие от Скарлетт, сердце и доверие Джорджии уже были разбиты.

С Джорджией отношения были равны нулю, а с книгой я оказался в тупике.

Джорджия была права. Скарлетт не была персонажем, она была реальным человеком, который действительно любил Джорджию. Учитывая то, что я успел увидеть со стороны ее матери и бывшего засранца, она могла быть единственным человеком в мире, который действительно безоговорочно любил Джорджию.

Именно об этом я думал, стоя на крыльце дома Джорджии с последней просьбой и охапкой того, что, как я надеялся, должно было стать проявлением доброй воли. Я пробыл в Колорадо две недели, поднялся на две несложные вершины, и со вчерашнего дня у меня были готовы две сюжетные линии. Через несколько дней у меня останется всего два месяца до дедлайна.

– Привет, – с неловкой улыбкой сказала она, открывая дверь.

– Спасибо, что согласилась встретиться со мной, – когда-нибудь я привыкну к тому, что эти глаза сбивают меня с ног, но сегодня был не тот день. Ее волосы были приподняты, обнажая длинную линию шеи. Мне захотелось провести губами по ней, а потом...

Прекрати.