– Да, но только не им... – она покачала головой. Конечно, это было жестоко. – Наверно это из-за моего невезения...Что еще они могли сделать? – она прочистила горло. – Видимо ничего, да?

– Что угодно, только не это, – огрызнулась Констанс, качая головой. – Это не твоя вина.

– Конечно, не твоя, – добавила Скарлетт, направляя ее к пустому стулу за столом. – Они чертовски суеверны. Мне так жаль, что ты его потеряла.

– Мы ведь рискуем, когда влюбляемся в них, верно? – Мэри сложила руки на коленях и уставилась прямо перед собой, когда Скарлетт заняла место рядом с ней, а Констанс – слева.

– Точно, – пробормотала Скарлетт.

– Доброе утро, дамы. Начнем, – объявила офицер Картрайт, входя в комнату в безукоризненно отглаженной форме. – Занимайте свои места.

Стулья заскрипели по полу, когда женщины собрались вокруг конференц-стола. В Миддл-Уоллоп Скарлетт знала большинство из них, если не всех. Но, живя с Джеймсоном, она познакомилась лишь с некоторыми из них здесь, в Киртоне. Больше не было ни сплетен, ни волнения перед танцами, ни разговоров поздним вечером.

Она по-прежнему была частью их, но в то же время странно отделялась от них. Она не отказалась бы от Джеймсона – ни за что на свете, но какая-то ее часть очень скучала по обществу других женщин.

– Почта, – распорядилась Картрайт, и молодая помощница встала во главе стола для совещаний, называя имена, раскладывая конверты по длинной полированной поверхности.

– Райт.

Внимание Констанс и Скарлетт переключилось на клерка, когда в их сторону полетело письмо.

Стэнтон, а не Райт.

Напомнила себе Скарлетт, увидев, что письмо адресовано Констанс. Не то чтобы кто-то посылал ей почту. Ее родители так и не соизволили ответить на ее письма после замужества, хотя Констанс по-прежнему регулярно получала весточки от их матери.

Они никогда не спрашивали о Скарлетт.

Плечи Констанс опустились на дюйм, и она как можно тише вскрыла конверт.

– Это от мамы.

Скарлетт слегка сжала ее руку.

– Возможно, оно будет завтра, – она слишком хорошо знала, каково это – ждать письмо от любимого человека.

Констанс кивнула и опустила конверт под стол.

Скарлетт слегка подвинула свой стул, закрывая Констанс от колючего взгляда Картрайт, чтобы ее не застали за чтением во время совещания.

– С этим разобрались, – начала Картрайт. – Вы все должны были ознакомиться с новыми стандартами, предоставленными вам на брифинге на прошлой неделе. Я рада сообщить, что с момента введения получасовых норм у нас не было ни одного опоздания на рабочее место. Отличная работа. Есть ли вопросы по поводу изменений в политике на прошлой неделе?

– Правда ли, что 71-ю собираются перевести?

Сердце Скарлетт замерло.

Нет. Не так скоро. В голове крутились все возможные варианты. У них еще не было достаточно времени, кроме того, она могла прибегнуть ко многим мерам, чтобы ее перевели вместе с Джеймсоном – если их вообще направят туда, где есть оперативный центр.

Сотрудница отдела Картрайт вздохнула с явным разочарованием.

– Хенсли, я не понимаю, какое отношение это имеет к изменениям в политике, которые произошли на прошлой неделе.

Женщина помоложе покраснела.

– Это... изменит место базирования самолетов?

Раздался коллективный стон.

– Отличная попытка, но нет... – Картрайт обвела взглядом стол, ненадолго остановившись на Скарлетт. – Хотя я понимаю, что многие из вас, вопреки советам, испытывают эмоциональную привязанность к членам эскадрильи «Орел», я напомню вам, что это, откровенно говоря, не наше дело, куда будет направлено это подразделение теперь, когда оно полностью готово к работе.

Дюжина тоскливых вздохов наполнила конференц-зал, но Скарлетт не было в их числе. Она была слишком занята преодолением эмоциональной опустошенности, чтобы вздыхать так, словно страдала всего лишь от влюбленности.

– Девочки, – простонала Картрайт. – Хотя я могла бы использовать это как возможность напомнить вам о вашей ответственности за достойное поведение, я не стану этого делать, – и все же эта фраза, конечно же, прозвучала. – Я скажу лишь, что слухи есть слухи. Если бы мы верили каждому слову, которое попадает к нам в уши, мы бы уже были на полпути к Берлину, и я думаю, что вы...

Констанс начала нервничать рядом со Скарлетт, сжимая письмо так сильно, что сестра ожидала увидеть, как ее ногти проткнут бумагу.

– Констанс? – прошептала Скарлетт, ее дыхание сбилось от ужаса в глазах сестры.

Крик Констанс заполнил комнату, звук пронзил грудную клетку Скарлетт и ледяным кулаком схватил ее сердце. Скарлетт потянулась к запястью Констанс, но крик уже превратился в горестный плач, переходящий в рыдания, сотрясающие ее плечи. – Милая? – тихо сказала она, осторожно повернув лицо Констанс к себе. Слезы не просто текли по ее лицу – они бежали непрерывной полосой.