– Он. Мертв, – слова Констанс вырывались между рыданиями. – Эдвард. Погиб. Была бомбардировка... – ее подбородок опустился, а рыдания становились все сильнее и сильнее.

Эдвард.

Глаза Скарлетт на мгновение закрылись. Как мог умереть голубоглазый мальчик, который вырос вместе с ними? Он был такой же неотъемлемой частью их жизни, как и их собственные родители.

Он был родственной душой Констанс.

Скарлетт заключила Констанс в объятия.

– Мне так жаль, милая. Очень, очень жаль.

– Помощница начальника отдела Стэнтон, вам нужно вывести сестру из комнаты, если она не может сама себя контролировать, – огрызнулась Картрайт.

– Я позабочусь о ней, если мы можем быть свободны, – Скарлетт вздрогнула увидев все эти взгляды. Подобные проявления не будут терпеть, независимо от того, насколько они оправданы. На Констанс навесили бы ярлык истерички. Девушек, не сумевших подавить свои эмоции, снимали с должности и больше никогда не видели.

Картрайт сузила глаза, но кивнула.

– Потерпи еще секунду, – шепотом умоляла Скарлетт сестру, обхватывая Констанс за плечи и поднимая ее на ноги. – Пойдем со мной, – еще один шепот. Так быстро, как только могла, не споткнувшись, Скарлетт вывела Констанс из комнаты для совещаний. В коридоре было довольно тихо, но все же недостаточно уединенно. Она открыла дверь в небольшое помещение – склад припасов, затем затащила сестру внутрь и закрыла дверь, прислонившись к единственной пустой стене, крепко прижав Констанс к себе. Когда ее колени подкосились, Скарлетт сползла на пол вместе с ней, слегка покачиваясь, пока Констанс всхлипывала, судорожно вдыхая воздух, уткнувшись ей в плечо.

– Я держу тебя, – пробормотала она, гладя сестру по волосам. Если бы она могла что-то сделать, чтобы избавить ее от боли, она бы это сделала. Почему она? Почему Констанс, в то время как возлюбленный Скарлетт каждый день рисковал своей жизнью? Ее зрение затуманилось. От этого она не могла защитить Констанс. Она ничего не могла сделать, кроме как обнять ее. Слезы катились из ее глаз, оставляя за собой мокрые, холодные полосы.

В конце концов дыхание Констанс выровнялось настолько, что она смогла говорить.

– Его мама рассказала об этом, – объяснила она, все еще сжимая в руке скомканное письмо.

– Это случилось на следующий день после его последнего письма. Он мертв уже почти неделю... – ее плечи поникли, когда она еще сильнее прижалась к Скарлетт. – Я не могу... – она покачала головой.

В дверь громко постучали.

– Оставайся здесь, – приказала Скарлетт сестре, быстро встала и, потирая щеки, поспешила к двери. Она подняла подбородок, увидев по ту сторону Картрайт, и вышла в коридор, закрыв дверь, чтобы дать Констанс как можно больше личного пространства.

– Кто погиб? – спросила Картрайт в той прямой манере, которую ценили военные.

– Ее жених, – все эмоции, подкатившие к горлу, были подавлены. Позже она сможет почувствовать это. Позже она сможет свернуться калачиком в объятиях Джеймсона и поплакать о друге, которого она потеряла, о любви, которой лишилась ее сестра. Позже... но не сейчас.

– Я сожалею о ее потере, – Картрайт сглотнула, посмотрела в коридор и обратно, как будто ей тоже нужно было успокоиться, а затем подняла подбородок. – Хотя обстоятельства вашего происхождения позволяют вам обоим рассчитывать на определенное... снисхождение, я бы не выполнила своих обязанностей, если бы не предупредила о том, что она не может позволить себе еще одну подобную выходку.

– Я понимаю, – Скарлетт не понимала, но посетила достаточно лекций об эмоциональной устойчивости, чтобы знать, что чувства не были чем-то, чего можно было бы избежать.

– Никогда, – Картрайт подняла брови и тихо произнесла.

– Этого больше не повторится, – пообещала она.

– Хорошо. У вас должна быть твердая рука и крепкое сердце, чтобы работать на этой должности. Жизни людей находятся под угрозой. Мы не можем позволить себе потерять кого-то из-за переживаний по поводу уже погибших. Должны ли члены совета...

– Нет. Этого не будет. Не случится. Снова, – Скарлетт расправила плечи и посмотрела в глаза начальнице.

– Хорошо, – ее взгляд метнулся к двери, где сквозь тяжелое дерево все еще доносились тихие крики Констанс. – Отведите ее в комнату, а еще лучше – к себе домой. Я попрошу Кларк и Гиббонс подменить вас. Убедитесь, что она успокоилась, прежде чем вести ее по коридору.

Скарлетт не видела, чтобы Картрайт проявляла к кому–либо сострадание, и хотя этого было недостаточно, Скарлетт увидела в этом спасательный круг.

– Да, мэм.

– Она найдет другого. Мы всегда находим, – она повернулась на каблуках и зашагала по коридору.

Скарлетт проскользнула обратно в комнату, закрыла дверь и опустилась на пол, чтобы заключить сестру в объятия.

– Что же мне делать? – с каждым всхлипом Констанс все сильнее разбивала ее сердце. Каждой слезинкой.