– Хорошо. Но кухня-то приемлемая? – он попытался соотнести беспокойство в ее глазах с ее признанием и не смог.

– Конечно! – она кивнула. – Она прекрасна. Я просто не знаю, что с ней делать. Я так и не научилась готовить дома, и с некоторых пор я была только в офицерской столовой, – она зажала нижнюю губу между зубами.

Облегчение было таким острым и сладким, что он не смог удержаться от смеха, обхватив ее руками.

– О, Скарлетт, моя Скарлетт, – он поцеловал ее в макушку и вдохнул ее запах. – Я не говорю, что могу приготовить ужин из пяти блюд, но если я могу поджарить яичницу с беконом на костре, думаю, я смогу прокормить нас, пока мы все не выясним.

– Яичница звучит здорово, если мы сможем достать яйца, – пробормотала она, обхватив его за талию.

– Это правда, – когда он стал пилотом, диета из яиц и бекона повышала его шансы выжить при посадке на воду, и их давали ему с такой частотой, что он почти забыл, насколько это большая редкость.

– За последний год я научилась сама стирать одежду, но в бытовом плане это не так уж много, – сказала она ему в грудь. – Боюсь, что, женившись на мне, ты заключил плохую сделку.

Он приподнял ее подбородок и нежно поцеловал.

– Женившись на тебе, я получил больше, чем мог мечтать. Все остальное мы решим вместе.

Вместе.

У нее заныло в груди от того, как сильно она его любила.

– Покажи мне остальную часть дома.

Он взял ее за руку и повел по небольшой лестнице на второй этаж.

– Ванная, – сказал он, проходя через открытый дверной проем в просторную комнату, а затем открыл дверь справа от нее. – Хозяин назвал эту комнату «коробкой», но я не совсем понимаю, что он имел в виду, поскольку она больше похожа на прямоугольник.

Скарлетт рассмеялась, осматривая пустую спальню поменьше.

– Это вторая спальня, поменьше, – здесь поместится только односпальная кровать и комод... или детская кроватка.

– Это для ребенка... – ее голос прервался.

Глаза Джеймсона встретились с ее глазами, слегка вспыхнув.

– Ты хочешь этого? Детей?

Ее сердце заколотилось.

– Я не... – она прочистила горло и повторила попытку. – Если ты спрашиваешь, хочу ли я детей сейчас, то ответ – нет. Сейчас слишком много неопределенности, к тому же они появятся в мире, где мы не сможем гарантировать их безопасность, – детей эвакуировали почти со всех военных объектов, включая Лондон, и одна мысль о том, что можно потерять ребенка во время бомбежки, была выше ее сил.

– Я согласен, – его большой палец успокаивающе погладил ее ладонь, но между его бровями промелькнуло беспокойство.

Она поднесла руку к его щеке.

– Но если ты спрашиваешь, хочу ли я когда-нибудь иметь от тебя детей, то мой ответ – однозначно да, – нет ничего лучше зеленоглазой девочки или мальчика с его улыбкой, когда все будет кончено.

– После войны, – он наклонил голову и поцеловал ее ладонь, отчего по ее руке пробежали мурашки.

– После войны, – прошептала она, добавляя это в постоянно растущий список дел, которые нужно будет выполнить в более поздний срок, в наступлении которого она не была уверена.

– Но ты ведь знаешь, что всегда есть вероятность, правда? – мускул на его челюсти напрягся.

Ее пальцы прошлись по его шее.

– Я готова рискнуть, если это означает, что я смогу прикоснуться к тебе, – она провела пальцами по линии воротника его рубашки, мимо завязанного галстука и спустилась к первой пуговице пиджака.

Его глаза потемнели, когда он коснулся рукой ее талии, притягивая ее ближе.

– Я всю жизнь ждал возможности прикоснуться к тебе.

– Осталось показать мне еще одну комнату, – пробормотала она. Спальню.

Их спальню.

Ее сердце гулко забилось, а тело прижалось к нему. Может, она и была девственницей, но историй, которые она слышала от девушек, с которыми служила последний год, было достаточно, чтобы понять, что произойдет сегодня ночью.

Ей казалось, что она всю жизнь ждала этого момента, этой ночи, этого мужчины. Он был ее наградой за ожидание, за то, что она игнорировала всех остальных парней с предложением и наглой улыбкой. Возможно, она могла бы возразить, что именно мораль не позволяла ей переступить эту черту, но, глядя на Джеймсона, она понимала, что просто ждала его.

– Так и есть, – его взгляд опустился к ее губам. – Я хочу, чтобы ты знала, что все будет так, как ты захочешь. Я, может, и умираю от желания овладеть тобой, но только после того, как ты почувствуешь себя комфортно. Я не хочу, чтобы ты боялась, и единственная дрожь, которую я хочу ощущать под кончиками пальцев, будет от твоего желания, а не от страха...

Страх был самым далеким от того, что она почувствовала, приподнявшись на носочках и поцеловав его, заглушая слова своими губами. Они ждали достаточно долго.

– Я не боюсь. Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда. Я хочу тебя, – шепотом закончила она, переплетая пальцы на его шее.