Я в этом мастер. Мы просто оказались в этом маленьком пузыре времени, где работаем вместе ради общей цели. Чёрт, прошло пять дней с тех пор, как я вошёл в готовую семью, а мы ещё ни разу не повздорили и не поругались. Настоящее чудо. Наверное, потому что оба слишком вымотаны, чтобы ссориться.

Она наклонилась и легко хлопнула меня по голове. — Может, это вернёт тебе немного здравого смысла. Эта девочка смотрит на тебя влюблёнными глазами с восьми лет, и поверь, ты мог бы найти себе кого-то куда хуже, чем Харпер Андерс.

Несколько голов повернулись в нашу сторону. Через час об этом узнает весь город.

— Думаешь, я этого не знаю? — прошептал я, надеясь, что она поймёт намёк. — Харпер — это… Харпер.

— О, ты имеешь в виду — красивая, умная, добрая, хорошо ладит с детьми и…

— …и младшая сестра Райкера.

Бабушка склонила голову набок: — Хочешь сказать, это и есть то, что мешает тебе…

Миссис Полсон наклонилась так близко, что уловила запах моего кофе, и бабушка метнула в неё сердитый взгляд. Да вы издеваетесь. Вот именно поэтому я и уехал в Калифорнию — сплетницы, отсутствие личного пространства и вечная потребность городка совать нос во всё.

— Кроме того, я не особо создан для брака, — сказал я бабушке. — Брак требует доверия, а я, как известно, мастер отталкивать от себя людей, которые становятся слишком близки. Я никогда не позволю, чтобы женщина разнесла меня на куски так, как это случилось с отцом.

Зазвенел колокольчик, и в дверях появилась героиня нашего разговора. Волосы распущены, мягкими светлыми волнами спадали чуть ниже груди. Она выглядела самой настоящей воспитательницей в голубой юбке и белом свитере.

Я хотел содрать это с неё.

Прекрасно. Теперь всякий раз в голове будет звучать «Hot for Teacher».

Она оглядела зал, пока её встревоженные глаза не нашли мои.

Я уже слез со стула и направился к ней, пока она не успела сказать ни слова. В её взгляде мелькнула паника — та самая, что я видел лишь однажды, когда нас эвакуировали во время пожара на горе Легаси.

— Харпер? — мои руки легли ей на плечи. Всего пять, мать его, шагов. Это так сложно?

— Нам нужно в суд. Эллиот только что звонила. Они собираются решить, куда определить мальчиков. — Она подняла на меня глаза, полные доверия. Будто я мог всё исправить. Будто я был достоин такого шанса.

Я не был. Но в тот момент отчаянно хотел.

— Я не понимаю. Вчера она сказала, что Пендриджи не хотят брать детей. Разве у них не кончились варианты? — я убрал руки, пока не сделал глупость, вроде того чтобы притянуть её ближе.

— Я не знаю…

— Вы о мальчиках Кларк? — спросила миссис Полсон.

Мы оглянулись и заметили, что девяносто пять процентов посетителей уставились на нас.

— Именно, — подтвердила бабушка, выходя из-за стойки.

— Я слышала, как судья Сандербилт говорил, что придётся разделить их и отправить в Ганнисон, или хуже того — за пределы округа, — покачала головой миссис Полсон. — Какая жалость.

Вот в такие моменты жить в маленьком городе было удобно из-за доступности информации, но ужасно — из-за невозможности помочь детям.

Чёрт. Их нельзя разделять.

— Их нельзя разделять! Лиам этого не выдержит! — вслух сказала Харпер, озвучив мои мысли. Она огляделась, заметив внимание всех присутствующих, потом схватила меня за руку и повела на кухню.

— Двадцать лет ждала, чтобы это увидеть, — пробормотала миссис Полсон. — Плати.

Я резко повернулся к бабушке, но та была слишком занята, протягивая деньги миссис Полсон.

Серьёзно?

Дверь на кухню распахнулась, и я последовал за Харпер в маленький офис.

Я щёлкнул выключателем, дверь закрылась за нами.

— Что будем делать? — спросила она, скрестив руки под грудью и подняв на меня брови.

Вот что всегда меня в ней цепляло. Харпер никогда не сдавалась без борьбы. Кроме того самого случая, когда я оставил её одну на выпускном.

Я присел на край деревянного стола, вцепившись в кромку. — А что бы ты хотела сделать?

Она начала мерить шагами комнату, резко разворачиваясь в тесном пространстве. — Чего я хочу… Я не могу сказать тебе, чего я хочу, потому что тогда ты почувствуешь себя обязанным согласиться. А ты скажешь, что не обязан, но мы оба знаем, что обязан. Ты всегда так со мной — делаешь то, чего не хочешь, только чтобы быть хорошим парнем…

— Я не хороший парень, — отрезал я. — Всё что угодно, только не он. И весь тот чёртов зал может это подтвердить.

— Как тот маленький поцелуй, о котором мы не говорим, хотя ты его даже не помнишь. Я всегда втягиваю тебя в то, чего ты не хочешь, и сейчас это не может быть одним из таких случаев, потому что речь идёт не только о наших жизнях…

— Извини, ты думаешь, я не помню тот поцелуй? — Тот самый, что так часто снится мне, что я мог бы воспроизвести его прямо сейчас до мельчайшей детали? Какого, мать его, чёрта?

— Ты был в стельку пьян той ночью, и, в любом случае, спорить об этом некогда, — отмахнулась она. — Я знаю, что не нравлюсь тебе…