Покупатели моего калифорнийского дома забрали его полностью обставленным, так что все личные вещи валялись в кузове моего грузовика.

Десять минут и пара безнадёжно испорченных кухонных полотенец спустя пол был настолько чистым, насколько это вообще возможно без швабры. Или горничной. Да, горничная звучала куда реальнее.

Что вообще Харпер делала с двумя детьми? Нянчилась? Когда она написала прошлой ночью, я подумал, что ей просто негде переночевать, и решил, что будет забавно её удивить, раз уж я всё равно ехал. Чёрт, может, во мне и правда шевельнулось желание снова её увидеть.

И ладно, может, именно поэтому я настоял, чтобы мы с Мелиндой выехали сегодня утром как можно раньше… из наших отдельных номеров в гостинице. Стоило ей ещё месяц назад намекнуть, что она хочет чего-то более серьёзного, я сразу убрал привелегию из нашей дружбы, так что мы с ней больше не вместе и никогда не были. Но я был достаточно самокритичен, чтобы понимать — я взял её с собой (вместо того чтобы просто отвезти её прямо в Крестед-Бьют) лишь для того, чтобы возвести столь необходимую стену между мной и Харпер. Потом она слетела с катушек, и я… переложил ответственность, оставшись один на один с Харпер.

Я поднял Джеймса из прыгунков и быстро проверил его подгузник на запах, чтобы убедиться, что он не устроил взрыв уже с другой стороны. Слава Богу, чистый. Я и не знал толком, как менять подгузник — или где Харпер их хранит. Лиам сидел на маленьком диванчике, но как только я устроился на софе, усадив малыша под мышку рядом с собой, Лиам тут же пересел ближе, на другую сторону от брата, будто мне нельзя доверять Сэра Блюёт-Наповал. Потом он сунул Джеймсу какую-то игрушку для жевания и откинулся на подушки, продолжая испепелять меня взглядом исподлобья, пока я натягивал обратно свитер. Будто он знал, что я снял его исключительно ради того, чтобы подразнить Харпер, и категорически это не одобрял.

Похоже, он был территориален не только из-за брата.

Вставай в очередь, парень.

— Так ты тусишь с Харпер? — спросил я, надеясь, что он понимает хоть что-то из происходящего, потому что я — точно нет.

— Она моя учительница, но вчера вечером привела нас сюда.

Звучало тревожно.

— Понял, — сказал я, заметив, как он напрягся. — У тебя был тяжёлый день?

Он шумно вдохнул, и его губа задрожала на мгновение, отчего мне тут же захотелось взять свои слова назад. Что бы там ни случилось, этот ребёнок точно был не в порядке.

— У моей мамы был несчастный случай. Она умерла.

Вот дерьмо.

Я замер, понятия не имея, что сказать ребёнку, чтобы это было и не слишком много, и не слишком мало. Моя мама ушла, когда я был чуть старше его, и это разорвало меня на куски. Но она ведь не умерла. Та боль пришла позже, когда погиб отец, и тогда не существовало слов, которые могли бы помочь.

— Мне очень жаль. Наверное, тебе сейчас очень больно, — выдавил я, хотя горло сжало собственными воспоминаниями. Я тогда чувствовал себя совершенно брошенным. Даже бабушка не смогла закрыть дыру, а мне было шестнадцать. А этому малышу сколько? Четыре, может, пять?

Он поднял на меня глаза, полные слёз, сжал губы и кивнул. Потом обнял Джеймса, перетащив его из-под моей руки к себе, одновременно вытирая слёзы тыльной стороной другой ладони, как будто они были просто помехой.

Чёрт, сердце сжалось за этого мальчишку. За обоих.

— Я не знаю точно, через что ты проходишь. Никто не знает. Но мой отец умер, — тихо сказал я. — Я был старше тебя, но помню, как сильно это ранило. Как будто ты теряешь почву под ногами.

Лиам снова кивнул, его нижняя губа выпятилась, а глаза блестели от сдерживаемых слёз. Чёрт, даже у меня защипало в глазах. Я заставил себя проглотить ком в горле и прочистил голос.

— Хорошо, что у Джеймса есть ты. Он не будет чувствовать себя таким потерянным.

Лиам прижался щекой к почти лысой макушке Джеймса и уставился в мультик. Разговор окончен.

Где, чёрт возьми, их отец? Кто их отец? Как Харпер оказалась с ними? Где они в итоге окажутся? У меня хоть бабушка была, когда умер отец, а у этих двоих, похоже, никого.

Три коротких стука раздались в дверь, прервав бурю вопросов в моей голове.

— Входи! — крикнул я, зная, что это Баш. Я написал ему по дороге сюда, даже не представляя, во что ввязываюсь.

— Это не совсем то, что я имел в виду, когда сказал: «Давай устроим рабочее совещание». Я же не думал, что ты приедешь лично, — сказал Баш, входя в большую комнату. Между его тёмных глаз пролегла морщинка, а голова наклонилась набок, когда он увидел меня на диване с мальчишками. — Где, чёрт возьми, Харпер? Ты уже успел её спугнуть?

Эмерсон вошла следом и тут же ударила его кулаком в грудь, хотя и сама замерла на месте. — Себастьян Варгас, не ругайся при детях.