Может, если я быстро поднимусь наверх, удастся хотя бы надеть бюстгальтер, прежде чем они закапризничают, потому что пижамная майка совсем не помогала моему D-размеру.

Как по сигналу, Джеймс начал пронзительно плакать, и его крик эхом разнёсся по большой комнате. Я подняла его и прижала к груди, поглаживая спинку, но крики не прекращались. Они только становились громче.

— Ты чистый. Ты сухой. Ты сытый, — прошептала я, перебирая в голове все логичные причины детского плача, и поморщилась, когда следующий крик взял такую высоту, что скрежет по стеклу показался бы симфонией. — Может, прогуляемся?

Лиам шёл рядом, повторяя мои шаги, пока я носила Джеймса на руках, похлопывала его по спине, напевала и обещала купить всё, кроме пони, лишь бы он хоть немного успокоился. Но он только вышел на пронзительный визг и упорно держался на этой ноте.

Через час я пообещала уже и пони.

Я пробовала всё — бутылочку, отрыжку, смену подгузника… всё, что только могла придумать, включая пение, которое, похоже, только усиливало его плач. Тревога заполняла каждую клеточку тела. А что если я не смогу его успокоить? А что, если он уже понял, что у меня ноль опыта с младенцами и просто не хочет иметь со мной дела? Если это будет продолжаться, я заплачу вместе с ним.

Лиам смотрел на меня тревожными глазами.

— Прости. Он часто так делает. Он становится очень громким. Мама обычно даёт ему поплакать… — он моргнул и отвёл взгляд, когда мы вернулись на кухню.

Это было первое упоминание о его матери с момента приезда Эллиот прошлой ночью.

— Всё в порядке, Лиам. Он просто малыш и не знает, как сказать, что его беспокоит. Не переживай, мы разберёмся. И говорить о маме тоже можно…

— Может, он голодный, — перебил он, потянувшись за бутылочкой. Он навалился на стойку, и, прежде чем я успела помочь, задел открытую коробку с Lucky Charms, опрокинув весь пакет. Яркие хлопья рассыпались по тёмному паркету радужной дугой.

Мысленно я прокляла компанию, выпускающую хлопья. Кто вообще проектирует эти коробки? Они не понимают, что их открывают дети? Неужели нельзя придумать что-то лучше, чем открытый пластиковый пакет, закреплённый крошечной картонной заслонкой?

— Прости! — воскликнул Лиам, и в его глазах заблестели слёзы.

— Всё нормально, — пообещала я, заставив себя улыбнуться, при этом продолжая укачивать Джеймса на бедре. Его плач достиг нового уровня мучительности, и моя голова разрывалась, пока он держал идеальную ноту для вызова мигрени.

Может, стоит позвонить Черри, обычной няне Джейми? Она наверняка знает, как его успокоить. Или, может, я просто сошла с ума. Убедить Эллиот, что я справлюсь с мальчишками, было одним делом, а реальность… это было всё равно что пить из пожарного шланга.

Здравствуй, ускоренный курс родительства.

Я услышала, как за моей спиной пикнула сигнализация при открытии входной двери, и чуть не расплакалась от облегчения, когда код ввели и раздражающий сигнал замолк. Эммерсон пришла. Никогда в жизни я не была так благодарна.

— Мы здесь! — крикнула я через плечо, услышав, как в коридоре со стороны входа идут двое. Может, Баш вернулся раньше?

Животик Джеймса дёрнулся, и прежде чем я успела понять, что происходит, его вырвало. Невероятное количество тёплой, липкой жидкости оказалось у меня на спине. Я застыла, боясь даже вдохнуть, пока он снова не срыгнул. Как в таком маленьком ребёнке могло поместиться столько еды?

О. Мой. Бог.

Он закончил своё шоу в стиле Изгоняющего дьявола, и я быстро оценила масштаб катастрофы. Мои волосы, спина, пол за мной — всё было забрызгано детской рвотой.

Лиам поморщился: — Фу.

— Фу, и правда, — согласилась я, отрывая от себя пухлого, уже улыбающегося малыша и держа его на вытянутых руках, чтобы осмотреть. Разумеется, на нём и на его маленьком комбинезоне не оказалось ни капли. И, к счастью, он перестал плакать.

— Наверное, ему было нехорошо, — сказала я Лиаму, прикидывая, как донести Джейми до гостиной, не оставив по дороге следов из блевотины. — Так рада, что ты здесь, потому что мне срочно нужен душ, — крикнула я Эмерсон.

Она точно умрёт со смеху, когда увидит меня.

— О. Мой. Бог, — ответил женский голос. И это явно была не Эм.

Я обернулась, и Джеймс снова изверг всё, что у него было, на этот раз прямо мне на грудь. Тёплая волна залила майку, пропитала встроенный топ-бюстгальтер и ткань насквозь.

Это был официально самый мерзкий момент в моей жизни. А ведь я работаю в детском саду.

— Не могу поверить, что ты… женат! — взвизгнула женщина, стоя у входа на кухню и шлёпнув парня за спиной огромной сумкой.

У меня сердце ухнуло куда-то вниз.

Это был не Баш.

О, нет-нет-нет.

К чёрту. Мою. Жизнь.

Это явно был кошмар — вроде того, когда оказываешься голой в школе и без домашки, только в тысячу раз хуже.